Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

А мне что делать? Мне надо успокоиться и нивелировать воздействие Хинаты на мою психику, и без того расшатанную. То есть — воспринять ее слова как шутку и исключить Айку из своего «мастурбационного списка». У меня там и так тесновато, одна Саша Грей два листа занимает. А если вдруг подойдет ко мне сама Айка, или там в коридоре обнаружится голая и заплаканная — так и будем по факту решать, что делать. Не предвосхищая события, обдумывая самые желанные варианты, а реагируя на то, что произойдет и только тогда, когда и если это все же произойдет. Не следует мужчине так много думать о девушках. Делать — это да. Но думать — это перебор. У меня полно тем для обдумывания. Серьезных, взрослых тем. Например — как сделать так, чтобы моя фотка все же появилась в чатике молодых мам квартала с контактным телефончиком? Хм… наверное все же наняться местным сантехником, у этих ребят просто нет никаких преград. Да, открывает такая молодая, горячая мамочка дверь, а там я «мэм, у вас проблемы с сантехникой? В смысле — надо прочистить трубы, мэм!». Не, пора завязывать немецкое ретропорно смотреть.

Обдумывая это, я внезапно обнаруживаю себя стоящим в темном коридоре рядом с моей дверью. Чешу себе затылок и решаю все же дойти до туалета на втором этаже, чтобы не спускаться вниз. Делаю шаг и тут же в неверном свете луны, падающем из окошка в конце коридора за моей спиной — вижу блеск натянутой лески, чувствую легкое давление на голень. Растяжка! Рефлекс срабатывает раньше разума, я не задаю себе дурацкие вопросы, откуда в моем доме растяжка, как такое вообще может быть и что тут происходит — за спиной как будто вырастают крылья и я отпрыгиваю как можно дальше назад, падаю на пол и закрываю голову руками. Что-то бренчит и тяжелый взрыв накрывает меня, а я молюсь о том, чтобы ноги остались целыми… погодите-ка… Тяжелый взрыв? Да, что-то тяжелое на мне, но никакого взрыва не было, тело просто само среагировало. Просто что-то забренчало… это сигнальная растяжка! Сигнальная с чем-то звучащим, консервные банки там пустые или что еще… а по факту срабатывания тебя засекает снайпер и… да нет, глупости, снайпера нет, но есть что-то тяжелое и мягкое… и это точно не вражеский коммандос. Мягкое и упругое, да… Айка?!

— Тсссс! — шипят мне в ухо, и я прекращаю сопротивление. Уж больно знакомый тембр голоса: — не делай глупостей, Айка-чан! Кента спит, ему завтра на учебу рано. И тебе я советую тоже спать пойти! Ты еще маленькая. Приходи годика через три. Четыре.

— Пять — шепотом соглашаюсь я: — пять в самый раз будет.

— Пять — соглашается со мной темнота, потом наступает тишина: — это ты?!

— Нет, это не я — отвечаю я: — не знаю, кого ты хотела в коридоре поймать, но растяжка установлена на отлично. Только зря ты леску использовала, она отблеск дает.

— … умный, да? — шепчет темнота мне в ухо, и я чувствую теплое дыхание: — Умный? Я, между прочим, тебя от неприятностей спасаю. Полчаса почти.

— Да что тут происходит?! — в коридоре вспыхивает свет, и я жмурюсь, спасая свои глаза. Тяжесть на мне заметно смещается в область таза, и я начинаю жалеть, что не успел в туалет.

— Мама?! Кента?! — раздается голос Хинаты. Я открываю глаза, привыкая к яркому свету. Да, конечно, на мне сидит мама со смущенной улыбкой. Над нами стоит Хината, а из-за ее плеча выглядывает Айка-чан.

— Что это вы тут делаете посреди ночи?!

— Ээ… да я тут вышла по коридору пройтись — крайне неубедительно. Просто очень неубедительно, мама. Тем более она еще и взгляд в сторону отвела.

— Я в туалет шел — говорю я и у меня получается убедительно. Надеюсь что так. Это же правда — шел в туалет. Мне и сейчас неудобно, потому что до туалета не дошел, а мама на мне сидит, прямо на… ну в общем неудобно мне.

— И по всей видимости мы просто столкнулись — говорит мама и глаза у Хинаты становятся такие … подозрительные. Крайне подозрительные. Интересно, мама специально так говорит, будто мы любовники застуканные in flagrante ревнивым мужем — где-нибудь в отеле на шелковых простынях и она такая «дорогой, это не то, о чем ты мог подумать!». С другой стороны — все почти так и было. За исключением того факта, что мама явно кого-то ждала в коридоре, натянув растяжку и сев в засаду. Вон и одеяло ее на полу валяется вместе с пустой бутылкой. Защитница морали и нравственности в нашем доме. Интересно, против Томоко она не возражала, а тут… значит дело не во мне, а в Айке, жалко ей девчонку и все такое. Или наоборот — меня оградить. В любом случае мама решила, что адюльтеру сегодня не быть и предприняла меры. А жаль.

— То есть ты просто шла по коридору, а братик просто шел в туалет и вы столкнулись и упали и превратились… в вот это вот?! — моргает Хината. За ее плечом — моргает Айка. Причину недоуменного моргания я пока установить не могу. Ну да, шел человек по коридору, случайно столкнулся с другим человеком и теперь один человек лежит на спине, а другой — сидит на нем верхом. В том, что называется «поза наездницы», да. А… так вот оно что… причиной недоуменного моргания является то, что мама у нас сегодня одета, как всегда, когда она ждет папу — то есть в черно-красную комбинацию с чулочками в сеточку. Эротично так одета — или вернее сказать — раздета. Надо сказать что поверх всего этого мама обычно накидывает халатик, так что мы обычно и не видим всего великолепия Виктория Сикретс, но сейчас халатика нет. Вон он, лежит в углу, вместе с одеялом. В момент атаки мама сбросила его с себя и сейчас торжествующе сидит на мне. И еще причиной недоуменного моргания может послужить тот факт, что мама почему-то не торопится с меня слезать, а сидит она на наиболее чувствительных местах моего подросткового организма. Нравится ей так сидеть, или по причине пустой бутылки из под сухого красного из Прованса она попросту позабыла где она сидит — я не знаю. И не хочу знать.

— А… а это прилично? — задает вопрос Айка-чан, которая для себя все еще не может решить — ужасаться или восхищаться.

— Еще как прилично — говорит мама и