Жизнь После - Василий Сергеев

Джин пыталась вырваться из этого порочного круга. Убивала себя сама. Предупреждала остальных. Полностью открывалась учителю и друзьям и уговаривала их отступить. И ей даже верили, и делали ровно так, как она того хотела. Все оказалось бессмысленно.

«Сколько ты еще выдержишь, прежде чем сломаешься окончательно? Борись.»

А еще в каждой из этих попыток вместе с ней был Голос. Чужая речь со смутно знакомыми интонациями, которая раздавалась прямо в ее голове в начале каждого «старта» с исходной точки, за полчаса до начала сражения.

Сначала это был просто неразборчивый шепот на грани сознания. Но с каждой следующей смертью он становился все громче. А сейчас этот ненавистный голос заглушал собой практически все, вызывая у нее лишь бессильную ярость.

«Перестань бояться боли. Боль — лишь иллюзия.»

Ее разрывали на части. Замораживали. Превращали в иссушенную мумию.

«Страх — это слабость. Слабость — путь жертвы. Не изменившись сама, ты не изменишь и все остальное.»

Ощущение того, как твоя плоть плавится от невыносимого жара — пожалуй одна из худших смертей за все время.

«Каждая твоя смерть — возможность перековать саму себя. Не бойся смерти, бойся своей неспособности правильно ею воспользоваться.»

Джин чувствовала, что она медленно сходит с ума. Девушка уже давно прекратила любые попытки борьбы с происходящим, и сейчас больше напоминала уставшего актера, с полным равнодушием отыгрывавшего опостылевшую роль в надоевшей пьесе. И лишь Голос раз за разом умудрялся пробиваться сквозь эту «пелену», не давая ей окончательно сломаться.

«Никто не придет. Никто не спасет тебя. Лишь ты сама сможешь это сделать. Прими ее. Прими силу, что уже давно спит внутри. И тогда ты станешь свободна.»

И она вспомнила. Вспомнила свое детство, запечатанное многие годы назад навестившим ее дом Чарльзом Ксавьером. Вспомнила то ощущение пьянящего контроля над чужими жизнями. Вспомнила ту легкость, с которой ей удавалось повелевать силами, далеко превосходившими ее нынешние возможности.

Все это всегда было внутри нее. Заперто столь надежно, что она даже не подозревала об этом. Впервые за долгие годы Джин Грей ощутила себя цельной. А еще, по-настоящему сильной.

Апокалипсис пал. Она буквально заставила его разорвать самого себя на множество частей. И это оказалось куда проще, чем ей раньше казалось.

Вот только даже это не дало ей столь желанной свободы. Потому что сразу после его смерти этот чертов «День Сурка» лишь запустился с начала.

Каждый следующий повтор она убивала. Древнего мутанта. Временных союзников, осмелившихся в чем-то ей возражать. Друзей, пытавшихся ее остановить. Учителя, одним своим существованием напоминавшего ей о стертых воспоминаниях.

И, конечно же, Апокалипсиса. Проверяя на нем все грани своей старой — новой силы, а так же вымещая всю ненависть, скопившуюся внутри.

И даже это в итоге перестало вызывать у нее хоть какие-то эмоции. Ведь эта проклятая «петля» лишь повторялась вновь и вновь.

«Остался последний шаг. Отбрось прежнюю себя и переродись.»

Этот чертов Голос в ее голове. Не смолкающий не смотря ни на какие ее усилия. Он буквально «ввинчивался» в саму ее суть, привнося туда смутные образы и ощущения. И постепенно она начала понимать. Слышать неясный гул пламени внутри. Чувствовать. Осознавать.

В очередной раз вернувшись в начало, Джин Грей просто замерла, не сделав и шагу. Не потому, что ей ничего не хотелось, а потому, что откуда-то знала — так будет правильно.

Она закрыла глаза. И перед ее внутренним взором тут же предстал безграничный «океан» бушующего пламени, постоянно превращавшегося то в подобие жидкости, то в завихрения наполненного оранжевыми всполохами тумана.

Девушка вдруг поняла, что многие годы «он» терпеливо ждал, когда же она будет готова. Готова к тому, чтобы стать чем-то большим, чем простой человек.

И Джин, уже давно уставшая от всего, просто шагнула вперед, погружаясь в «живую» стихию.

А затем она вновь открыла глаза. И поразилась. Поразилась тому, что все, что ее сейчас окружало, было ложью, выдумкой, хорошо продуманной иллюзией. Одно легкое касание, и подделка просто «рассыпалась», возвращая ее в реальный мир.

Он оказался таким простым и понятным. Таким… хрупким.

Девушке казалось, что если она надавит чуть сильнее, то вся эта реальность просто схлопнется, не оставив после себя ничего, кроме разрозненных клочков материи.

Всего один мимолетный взгляд — и она уже знала об истинном устройстве этого Измерения больше, чем самые гениальные умы, обитавшие на различных планетах, могли даже мечтать.

А потом Джин Грей увидела его. Эн Сабах Нура. Апокалипсиса. И ударила. Просто потому, что уже привыкла так поступать.

Небрежный взмах руки просто стёр бывшего врага из реальности. Стёр и тело и даже душу с такой поразительной легкостью, что девушка испугалась.

И окружающий мир, словно среагировав на ее эмоции, тут же замер. Замедлился настолько сильно, что само время, казалось, просто остановилось. Причем Джин ощущала, что может вернуть привычное его течение с той же легкостью, с какой и вызвала эту «остановку». Но не торопилась этого делать.

Вместо этого она прогуливалась по полю боя, изученному благодаря иллюзии вдоль и поперек, и оглядывалась по сторонам с таким видом, словно бы видела все это впервые.

Каждый взгляд, каждый запах, каждый застывший порыв ветра… Ей казалось, что все это время она была просто слепа, и только теперь на самом деле «прозрела», увидев все краски мира разом. В ее голове постоянно возникало огромное количество информации, и это совсем не доставляло ей хоть какой-то дискомфорт. Напротив, то было весьма приятное чувство.

— Учиха Мадара. — произнесла Джин непривычное для нее старой имя, и в ее голове тут же вспыхнули как варианты значения и вложенных смыслов подобного набора звуков, так и множество иной информации о замершем перед ней мужчине.

Еще находясь в иллюзии, в конце концов она вспомнила, чей именно Голос звучал в ее голове. Ну а соотнести их первую встречу с происходившим здесь безумием смог бы даже не особо умный человек.

Перед ней был тот, кто запер ее в чудовищной «петле». Тот, кто, хотел он того или нет, заставил ее умереть три тысячи сто семьдесят восемь раз.

Джин Грей, глядя на него, прислушивалась к своим чувствам, пытаясь понять, что именно сейчас ощущает. Гнев? Ненависть? Желание мести?

«Нет,» — тут же поправила она себя, — «Я просто хочу понять, почему?..»

«Почему?»

Телепатический импульс даже не заметил волевых щитов на чужом сознании. Джин с недоступной ей раньше легкостью буквально «взломала»