"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Мы и раньше замечали сбои в климате в районах, но совсем незначительные. Прибавляем к этому Фрею, что ушла раньше срока. То, что произошло сегодня. И виновники происходящего сидят с нами в одной комнате. Это все из-за свитков. Вернее, из-за Смерти, что более не в состоянии держать вес Отколотых островов на себе.

— Смею возразить, — вскинул руку Дженсен. — Я много думал, анализировал первых избранных и пришел к выводу, что Мирослава поняла свою ошибку, ведь в прошлый раз магия свитков, их мощь действовала на избранных и убивала их. Она сказала, что избавилась от этой проблемы. Но что если она просто поменяла то, куда направлена магия свитков? И теперь они влияют не на избранных, а на баланс в Мунфоле? Мало того, что избранные не умрут, так еще и мотивация отменная!

Все задумались, повисла колючая тишина, от которой даже дышать стало неприятно, ведь казалось, что ты делаешь это слишком громко. В словах Дженсена был смысл. Логика! Значит…

— Так, все! — крикнула Харпер и хлопнула по столу ладонями. Резко встала. Все взгляды устремились на нее. — Меня это все достало! Долго мы еще в угадайку должны играть? Действовать, как слепые котята⁈ Надоело!

Харпер вышла из-за стола. Заметила довольный взгляд Колда (кажется, она ему нравится), задумчивый Феликса, непонимающий Деймонда. И муж явно был готов рваться в бой вместе с ней, но пока не мог понять, что она задумала.

— Мама! Я желаю с тобой поговорить! — крикнула Харпер. — Прямо сейчас! Хватит от меня прятаться! Я отказываюсь участвовать в твоих играх! Мам!

— Не думаю, что она придет, — осторожно заметил Феликс, но Харпер вскинула руку, призывая к тишине.

— Мамуль? Пришло время поговорить. А то я уничтожу те свитки, что у нас уже есть, вот прямо сейчас!

— Не сможешь.

Все резко повернулись к двери, уставились на блондинку, что стояла в проеме, сложив руки на груди. Если три года назад в катакомбах под Парижем Харпер показалось, что ее мать не постарела, оставалась такой же молодой и красивой, какой она ее помнила, то сейчас перед ней была постаревшая и уставшая от жизни женщина. Она бы даже сказала, что Мирослава сильно больна, но знала, что Смерть болеть не может. Не может же?

— Но ты права. Нам правда пора поговорить. Боюсь, я слишком устала, мое время на исходе, и я не могу предположить, когда проснусь в следующий раз. — Мирослава подошла к кофемашине, нажала на нужные кнопки. В деловом костюме бордового цвета, что делал ее похожий на бизнес леди, но не на ту, что заведует мертвыми. Длинные светлые волосы она собрала в высокий хвост, макияжем пыталась скрыть круги под глазами и морщины, но те все равно пробивались. — Все вон, кроме дочери.

Оцепенение спало. Все заголдели, осознавая наконец, кто к ним пожаловал, перебивали друг друга, хотели остаться. Кто-то из любопытства, большинство — чтобы защищать Харпер.

— Она моя дочь, — устало пояснила Мирослава, беря чашку с кофе. — Я не причиню ей вред. Это во-первых. Во-вторых, здесь полно тех, кто сможет нас подслушивать даже через стену и примчит, если что-то пойдет не так. Выйдите, пожалуйста. Это личный разговор.

Деймонд подошел к Харпер, требовательно взял ее за локоть и повернул к себе. Без слов вскинул брови, вонзаясь в ее кожу с такой силой, что делал больно.

— Иди, все будет хорошо, — сказала Харпер.

— Веснушка…

— Она моя мама. Нам надо поговорить наедине.

— Харпер!

— Пожалуйста! — Харпер сделала к Деймонду шаг, заговорила совсем тихо, чтобы только он ее услышал. — Феликс может подслушивать сквозь стены. Вы будете за дверью. Пожалуйста, Деймонд.

Он нехотя кивнул, настороженно посмотрел на спокойную, изнуренную Мирославу, что успела занять один из стульев и ожидала, когда все покинут помещение, попивая кофе. С таким видом, словно это ей тут все должны.

Когда все вышли, Харпер села напротив матери. Прежняя ярость утихла, вопросы застряли в горле, да и, по правде, она вдруг забыла все, что хотела спросить у матушки.

— Все не так, как тебе кажется, Харпер, — нарушила неприятную тишину Мирослава.

— А как же? Ты не Смерть, что решила умереть?

— Я не решила умереть, у меня нет выбора. Я очень устала. Ни одно живое существо не может жить настолько долго. Мне пора уйти.

Харпер молчала. Рассматривала мать, которую не видела четырнадцать лет. Вспоминала детскую обиду, едва ее выставили из дома два самых близких человека и отказывались даже общаться по телефону. Никаких объяснений, прощаний, одно лишь: ты теперь живешь с бабушкой. Ты нам больше не нужна.

И вот эта женщина, которая всю жизнь относилась к ней с холодом, а потом и вовсе исчезла без объяснений, снова сидела перед Харпер. Странная, словно бы не настоящая. Казалось ей мороком и шуткой, глупым розыгрышем от недруга, что решил напомнить ей о детстве.

Однако пришлось собрать себя в кучу. Им нужны ответы. И перед Харпер сейчас сидит единственная, у кого эти ответы есть. Значит, надо засунуть в зад страхи и обиды, нацепить маску и выяснить правду.

— Почему баланс нарушился?

Мирослава отпила кофе, откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Если это не спектакль, то она и правда чертовски устала.

— Знаешь, почему я создала Времен года? — Мирослава взглянула на Харпер, улыбнулась краешком губ. — Живые пришли в Небесный город и нарушили баланс. Живые не должны были населять эти острова, никогда. Этот мир был создан для мертвых, но по моей вине сюда попали живые. И если на других Островах все еще были мертвые, то в Небесном городе — нет, этот остров начал разрушаться. Тогда я решила, что стоит заморозить климат, поставить на паузу хотя бы климат, чтобы удержать баланс. Остров поделился на пять районов. В каждом — свой хранитель, свое время года. Увы, не все пошло по плану, и в центральной районе погода все еще меняется. Фрея сумела заморозить погоду и там, но это ее убило слишком рано. Тейлор пока не в состоянии этого сделать. Да и я не стану ее просить. Поняла уже, что это забирает слишком много энергии.

— То есть баланс нарушился из-за центрального района? — уточнила Харпер.

— Отчасти, — кивнула Мирослава, поставила чашку на стол. — Баланс нарушался и ранее, но Колд выдвинул верную теорию: свитки излучают слишком