Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Стефания сразу поняла, что будет происходить дальше, и накрыла себя и троих соратников защитным куполом.

Гордей разбежался, оттянул руку для замаха, стиснул зубы от боли и ярости.

— Р-р-р-р-а-а-а-а-а!!! — закричал он, чтобы прогнать все сомнения и ужас.

Ужас — потому что он изо всех сил бежал прямо на громадную Жабу.

— КВА-А-А-Р-Р-РК-К-К!!!

ШВАРК!!!

Тварь вырвала пригвождённый язык и уже направила его наперерез, но не успела.

ТРЕЕЕЕСССССККККК!!!

Гордей ударил, сосредоточив всю магию в одной точке. Копьё Громовержца прожгло слой слизи и вонзилось в сердце Жабы в одно мгновение. А затем исчезло, будто погрузилось в тушу на всю длину.

— КВА-А-а-а-р-р-р… — протянула напоследок жаба. И рухнула на бок всем своим весом.

— Ха! Х-ха!.. Г-ха!!.. — пытался отдышаться Гордей, стоя рядом с тушей твари.

Он не мог поверить, что нанёс решающий удар, и это сработало!

Он убил Склизкую Жабу, монстра четвёртого ранга!

— Зар-раза… — прорычал Колян, которому наконец удалось расслабиться.

Каменев опустился на одно колено и начал восстанавливать дыхание. Кажется, он впервые за долгое время потратил все свои силы.

Желание исполнилось, ёжкин кот!

Но не только он очухался. Издалека раздался сдавленный стон:

— А-а-а-а… — то был голос засранца Фадеева.

И Гордей снова ощутил ярость внутри. Он сурово пошагал к гадёнышу, схватил его за шкирку и потащил в сторону опушки, где Стефания снимала защитный купол.

— А! Больно! — жаловался Филипп. — Мне больно!

— Заткнись! — прорычал Гордей.

Он волок этого ублюдка по земле, несмотря на усталость и истощённый Источник. От злости появились силы, и Гордей даже сделал пару крюков, чтобы протащить Фадеева по кочкам повыше и ямам поглубже.

А затем бросил засранца к ногам Геннадия Фёдоровича. Тот выглядел мрачно. Очень мрачно. Будь у него хотя бы толика магии — и всё вокруг, казалось, обратилось бы в пепел, или перевернулось вверх тормашками.

— Да как ты!.. — попытался было качать права Филипп, но его прервал скрип сжимающегося кулака.

Громадного кулака Валикова-старшего, от которого и магу придётся несладко.

Так что Филипп прикусил язык и сглотнул, стараясь не смотреть в глаза Геннадию Фёдоровичу. Он был покрыт ссадинами, наверняка с кучей ушибов и несколькими переломами. Но сейчас над высокородным засранцем нависла куда более мучительная участь.

Но тут раздался ещё один голос…

— П… пап… — протянул тихо очнувшийся Петя.

И Геннадий Фёдорович тут же позабыл про Фадеева. Мрачное лицо осенилось надеждой и радостью, и он ринулся к сыну.

— Петька!! — пробасил Геннадий Фёдорович.

— Т-ты в порядке, пап? — скривился тот, поднимаясь на локти. — Не ранен?

И наступило молчание.

Геннадий Фёдорович уставился на сына и удивлённо захлопал глазами, будто увидел его в первый раз.

— Ч-что ты спросил? — прошептал он.

— Ты в порядке, пап? — уже куда более «живым» голосом спросил Петя.

Парень начал быстро приходить в себя и, сморщившись, огляделся.

— Я… я… — Геннадий Фёдорович поджал дрожащие губы и нежно потрепал сына по макушке. — Я в порядке, Петька…

— Ух, гад! — воскликнул Петя, когда ему на глаза попался замерший Фадеев. — Да я тебя!.. Хорошо я заземлиться успел, скотина!!!

Он попытался вскочить, но тут же скривился от резкой боли в голове и осел.

Гордей невольно усмехнулся. Валиков был в своём репертуаре и наконец-то стал похож на того самого Петьку, что барагозил во втором «Д» классе и даже когда-то возглавлял Балбесов, чтобы противостоять Сергею Викторовичу.

А затем Гордей обернулся к Филипу, но уже без тени улыбки на лице.

Он не из жалости или вселенского прощения решил спасти Фадеева-младшего. И даже не из-за гнева его отца, ведь Красновы стояли куда выше Фадеевых. Просто гибель одного мелкого засранца во время похода (как бы ни порушились планы из-за внезапного разлома) могла стать головной болью учителя Ставрова. А Гордей этого очень не хотел.

И себе проблем в дальнейшей жизни тоже не хотел. Всё-таки он уже понимал, как устроен этот мир. И что можно себе позволять, а что нельзя. Даже если ты искренне ненавидишь какого-то человека.

Но оставлять проступок без наказания никто не собирался.

— Мы с тобой ещё продолжим, сукин сын, — процедил он.

Филипп от удивления распахнул глаза и раскрыл рот, чтобы что-то возразить, но Гордей его снова перебил.

— Дуэль? Да запросто! Я вызываю тебя, ублюдок! Как только залижешь раны, мы устроим настоящий бой!

— Эй, я первый! — воскликнул Петя. Он уже почти пришёл в себя и осторожно поднялся на ноги. — И могу хоть сейчас его поколотить!

— Мне оставьте немного! — рыкнул Колян. — Закопаю гада!

— Сын, тебе нужно отдохнуть! — твёрдо заявил Иван Васильевич.

Он подошёл к Коле, осмотрел его и теперь выглядел совершенно спокойным. Сосредоточенно обхватил лицо и принялся проверять зрачки.

— Папа… — попытался воспротивиться Коля.

— Тихо! — прервал его Иван Васильевич. — Думаешь, сразил громадную тварь — и меня уже слушаться не надо? Фиг тебе! На, съешь…

Иван Васильевич достал из подсумка шоколадную плитку, разломил её и протянул полоску Коле. Тот безропотно сунул её в рот и начал жевать.

Как-то быстро яростный воин превратился в обычного подростка, и это заставило Гордея снова усмехнуться.

— Вы тоже поешьте. Это придаст сил, — Иван Васильевич поделился шоколадом с остальными, но показательно проигнорировал Фадеева.

Гордей с улыбкой жевал горьковатый шоколад и наблюдал за тем, как изменились его спутники.

Затем пересёкся взглядами с сестрой и почему-то снова вспомнил об отце. В душе вновь осела тяжесть, ведь род Красновых сейчас находился под угрозой. И если отец не сможет вернуть своё могущество, Гордею придётся вставать на защиту семьи в первые ряды.

Хм, парень поймал себя на ещё одной мысли.

Кажется, он и сам немного изменился…

━—━——༺༻——━—━

Интерлюдия: третья группа искателей…

— Связи нет, — констатировал Владимир Станиславович.

Барон Городецкий окинул тяжёлым взглядом своих спутников, немного задержался на Алексее, который ходил понурый после не слишком удачной дуэли.

Саня это заметил и немного нахмурился. Ему нравился Лёха, хоть он и не мог понять, почему именно. А слабость четверокурсника вызывала скорее сочувствие, чем злорадство или отвращение, которые были на лицах Фадеевых или Калугиных.

Обе стервы, кстати, стояли неподалёку и показательно игнорировали Лёху. А Владимира Станиславовича слушались так нехотя, что Сане хотелось дать им пару затрещин.

Но Настя с этим справится куда лучше, надо полагать. Она тоже была здесь и уже начинала вскипать от высокомерных рож этих сестричек.

— С Сергеем Викторовичем что-то случилось? — забеспокоился Валерий Ларионович, отец Насти.

Папа самого Сани, кстати, тоже заволновался. Саня хотел, чтобы эти двое подружились, и крепко так!

Это им ещё пригодится, хе-хе…

А