Режиссёр из 45г - Сим Симович

— Молодых трое. С платком — все ходят. Имя знаешь?

— Нет...

— Адрес?

— Нет...

— Тогда чего пришёл? — начальница наконец подняла взгляд, и в нём была такая натуральная досада, что Володя чуть не рассмеялся. — У меня работа. Некогда мне.

Николай стоял растерянный, крутил фуражку в руках. Потом пробормотал «извините» и вышел.

— Стоп! — Володя хлопнул в ладоши. — Отлично! Бабушка, вы прирождённая актриса!

Начальница смутилась:

— Да ладно вам... Я просто как всегда.

— Вот поэтому и хорошо. Ещё дубль снимем, для подстраховки.

Сняли ещё два дубля. Начальница входила во вкус, даже начала импровизировать — добавила фразу: «Ишь, женихов понаехало. С фронта вернулись, теперь всех девок ищут.»

Володя оставил это в дубле — фраза была в тему, добавляла живости.

— Принято! Спасибо вам огромное, бабушка!

— Да не за что, — она помахала рукой. — Приходите ещё, если что.

Дальше переехали в небольшой скверик недалеко от Чистых прудов. Там снимали сцену с гармонистом. Старик-музыкант, которого нашёл Иван Кузьмич, уже ждал — сидел на скамейке, держал гармонь.

— Здравствуйте, дедушка, — Володя подошёл. — Спасибо, что согласились.

— Да чего там, — старик махнул рукой. — Я рад. Давно в кино не снимался. Ещё до революции один раз снялся, у Протазанова.

— Правда? — Володя удивился.

— Правда. Играл извозчика. Одна сцена была, но я горжусь.

— Тогда вы профессионал. Сцена такая — Петя сидит рядом с вами, грустит. Вы играете на гармони, он подпевает. Песня «Гори, гори, моя звезда». Знаете такую?

— Знаю. Играл тысячу раз.

— Отлично. Николай Фёдорович помнит слова. Просто играйте, а он запоёт.

Готовились быстро. Камеру поставили так, чтобы в кадре были оба — старик с гармонью и Николай рядом. Задний план — деревья, прохожие вдалеке.

— Мотор!

Старик заиграл. Гармонь запела — протяжно, грустно. Николай сидел, опустив голову, слушал. Потом начал подпевать — тихо, почти шёпотом:

*«Гори, гори, моя звезда,*

*Звезда любви приветная,*

*Ты у меня одна заветная,*

*Другой не будет никогда...»*

Голос дрожал. Володя видел — Николай вспоминал. Вспоминал фронт, товарищей, тех, кто не вернулся. Вспоминал и пел.

На втором куплете голос окреп, стал увереннее. Но в глазах стояли слёзы. Старик играл, не глядя на него, но Володя чувствовал — между ними возникла связь. Два человека, прошедшие войну, сидят на скамейке и поют о потерянной звезде, о надежде, о любви.

Когда песня закончилась, на площадке стояла тишина. Катя плакала, вытирая слёзы рукавом. Лёха отвернулся. Ковалёв сморгнул влагу.

— Стоп, — прошептал Володя. — Это было... Боже, это было невероятно.

Николай сидел, уронив голову на руки. Старик положил гармонь на колени, смотрел куда-то вдаль.

— Извините, — Николай поднял голову, вытер глаза. — Я не хотел... Просто вспомнилось.