Серебряная Элита - Дани Франсис

Я ощущаю тот же прилив энергии, что и во время казни. В сознании вихрем кружится золотая пыль. И вижу: она что-то чувствует! Ей кажется, что я читаю ее мысли. Она чувствует, что я что-то с ней делаю. Почему же…

«Попробуй сказать вслух. Я слышал, это иногда помогает», – звучит в голове голос дяди Джима.

Совет, полученный много лет назад, во время одной из наших тренировок. Дядя Джим считал, «поджигать» легче, если произносишь команды вслух.

Что ж, почему бы не попробовать? Что я теряю?

– Приставь револьвер к виску, – говорю я. Голос звучит сипло.

– Что?

Джейд начинает поднимать руку, но останавливается. Нахмурившись, смотрит на меня. На свой револьвер.

– Приставь к виску и спусти курок.

Револьвер приподнимается. Поворачивается дулом в сторону ее лица.

– Что ты делаешь? – широко раскрыв глаза, спрашивает Джейд.

– Приставь к виску и спусти курок.

Теперь дуло смотрит ей в висок.

– Нет! – восклицает она. – Что такое?!

– Спусти курок.

Голос у меня не дрожит. Я отказываюсь умирать от ее руки.

– Спусти курок, – повторяю я.

С искаженным мукой лицом, она сопротивляется приказу. Чувствую, как моя воля обрушивается на ее сопротивление, словно приливная волна на песчаный замок. Рушит, размывает, уносит прочь.

– Спусти курок, Джейд!

Внезапный негромкий треск – звук выстрела с глушителем. Джейд выполнила мой приказ.

Глава 50

То, что я сделала, мгновенно обрушивается мне на плечи. Тяжесть такая, что трудно дышать. Не могу это развидеть. И расслышать.

Треск заглушенного выстрела. Шипение пули, что вылетает из ствола – и вонзается ей в череп.

Ужас в ее глазах, когда она против своей воли спустила курок.

Эта сцена воспроизводится в мозгу снова и снова, с болезненной четкостью в каждой детали. Буря эмоций грозит поглотить меня. Сожаление. Стыд. Облегчение. Я ее убила: от этого тошно. Я ее убила: опасность позади. Теперь она никому не расскажет, кто я. Не сможет заточить меня в тюрьму. Ставить на мне эксперименты. Или отправить на расстрел.

Я избавилась от врага – и опасного врага, но сейчас, когда смотрю на распростертое на полу безжизненное тело, меня терзает чувство вины. Я больше не знаю, что правильно. Сомневаюсь в том, кто свой и кто враг. Не осталось белого и черного, только серый туман, в котором я бреду, полагаясь лишь на собственный моральный компас.

Твердила, что никогда ни у кого не стану отнимать свободу воли, – и что же?

Посмотрите на меня теперь!

– Я здесь.

Глубокий голос Кросса заполняет мой мозг, и я едва не падаю от облегчения. Впускаю его в комнату и быстро запираю за ним дверь.

– Осторожно: кровь! – предупреждаю я.

Кросс смотрит себе под ноги, затем окидывает взглядом всю сцену. Револьвер в руке у Джейд. Пулевое отверстие в виске. Багровую лужицу вокруг белокурой головы.

– Что произошло? – мрачно спрашивает он.

– Говорю же, я была в ее видении. Она поняла, на кого я работаю. И кто я такая.

Я закусываю губу, собственные слова звучат дико. Ведь до сих пор все шло гладко! И я ожидала чего угодно, только не этого.

– Это ты ее застрелила?

Я мотаю головой.

Затем киваю.

– Так да или нет?

– Не знаю, – я запускаю обе руки себе в волосы. Едва удерживаюсь, чтобы не начать их рвать. – Стреляла она… но я ее заставила.

Он на миг прикрывает глаза.

– Кросс!

Он молчит. Не говоря ни слова, окидывает комнату цепким взглядом. Размышляет.

Наконец говорит:

– Ладно. Принято.

– Что значит «принято»? – спрашиваю я, глядя в его разом осунувшееся лицо.

Но он уже достает свой мини-комм.

– Ксавье, – говорит он, глядя на экран, затем подносит коммуникатор к уху. Пауза. – Ты мне нужен. Координаты вышлю, – новая пауза. – Надо здесь прибраться.

Он сует мини-комм в карман, а я пригвождаю его к месту суровым взглядом.

– Нет. Не хочу, чтобы ты рисковал жизнью из-за того, что сделала я.

– Я уже рискую жизнью, – он смотрит на меня прямо и жестко. – Черт возьми, Джейд – подполковник Структуры. Приближенная моего отца. И член Трибунала.

– Кросс…

– О камерах я позабочусь. Просто уходи.

– Я тебя не брошу!

– Уходи! – рычит он. – Я серьезно, Рен. Иди к себе домой. И готовься к празднику.

Я смотрю на него, открыв рот:

– Мы не пойдем на праздник!

– Еще как пойдем. Ты войдешь в зал в новом платье, будешь улыбаться начальству. Пожмешь руку Генералу, скажешь ему, что обожаешь Серебряный Блок. Поздравишь с двадцатью пятью годами мудрого, непогрешимого правления. Поняла меня?

Я стискиваю зубы.

– Рен, ты меня поняла?

– Да.

– Вот и хорошо. А теперь вали отсюда.

Его тон мне совсем не по душе, но я понимаю, что он прав. Я ни за что не смогла бы сама здесь… прибраться.

Хватаю с пола свой рюкзак:

– Глушитель включить?

– Да. И не выключай, пока не войдешь к себе в квартиру. Не хочу, чтобы ты засветилась хоть на одной камере. Все, иди.

Слабо кивнув, я ухожу. Оставляю Кросса заметать следы моего преступления.

_______

К тому времени, как я влетаю к себе в квартиру, тревога моя ничуть не уменьшается. Наоборот, ракетой взмывает вверх: теперь я одна, могу никого не стесняться, и вся буря эмоций, порожденных убийством Джейд, всплывает на поверхность.

Как Кросс объяснит исчезновение Джейд Вейленс? Как?! У Кросса блестящий ум, в планировании операций ему нет равных. Но это…

Самоубийство.

Это слово застревает у меня в сознании. Надо связаться с Кроссом! К некоторому моему удивлению, он сразу отвечает.

– Кросс, она же застрелилась! Это можно подать как самоубийство!..

– Иди к себе, Голубка.

Конец связи.

«Чтоб тебя!»

Меня разрывает от досады. Как все несправедливо! Несправедливо к Кроссу. И к Ксавье, хоть он и частенько меня бесит. Неправильно, что я натворила дел, а они теперь решают, как выкрутиться!

Но я заставляю себя повиноваться приказам. Сбрасываю форму, иду в ванную. Включаю душ и стою под теплыми струями, стараясь не плакать.

Мне нравилось думать, что, попав сюда, я повзрослела. Научилась быть терпеливой. Доверять кому-то, кроме себя. Даже начала сдерживать свои безрассудные порывы! Ну… иногда. Через раз.

Но, как видно, весь мой «прогресс» обнулился вмиг, когда я заставила другого человека пустить себе пулю в висок.

Опираюсь локтем о кафельную плитку и утыкаюсь в него лицом. Накатывает слабость, порожденная черной, гнетущей мыслью.

Похоже, я монстр.

Вынудила человека убить себя.

Кто, кроме монстров, на такое способен?

Подавив рыдания, заставляю себя выйти из душа и завернуться в полотенце. В