Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

Губы Роксаны растянулись в самодовольной жестокой улыбке, хищный оскал исказил лицо. Вельда пожала плечами и перевела тему:

– Знаешь, в чем причина, почему гибриды могут перемещаться, как и ты, в любую точку Мироздания?

– Потому что я их создал.

– И да, и нет. Ты передавал им частичку своей души, сил, верно?

– Иначе живые существа не могут появиться, – согласился с очевидным фактом.

Она указала на золотые переплетения на полотне.

– Эль-Элион закрыл доступ всем существам на Терру, ангелам и демонам. А ты – не то и не другое. Гибриды же – существа, созданные тобой. Если мы отсечем твою душу от их, то оборвем существующую между вами связь, и они больше не смогут перемещаться.

– Вообще?

– Есть такая вероятность, что им придется искать разломы, как и остальным.

Я обдумывал: да, они станут более уязвимы именно в плане маневренности, но не менее эффективны в бою.

– Ты говорил, что гибриды не хуже Архидемонов, может, их способность к перемещению останется – тут придется снова проверить. Я сделаю так, что их души станут просто без твоего следа.

– Рискнем! Разрубай, будь что будет, – ухмыльнулся. – Я фартовый.

– Где ты создавал их? Нам нужно отправиться туда.

Я обернулся и одним взмахом руки пробудил остальных гибридов от спячки, приказав следовать за мной.

Ритуальный зал

Осталось: 2/13 адских оборотов

Роксана возглавляла процессию со слишком довольной физиономией. Вельда мысленно восторгалась своей идеей и обдумывала процесс ритуала. Она приказала мне лечь в центр, а гибридов расставила по периметру возле ритуальных остроконечных рунных камней, которые я зачаровывал сам, истратив на это немало времени, зато развил свои силы и научился создавать существ, управлять древний магией на таком уровне, на котором ранее никогда не думал, что смогу. Благодаря этой способности, я помог Аиррэлю с диадемой и удерживал ее силы, не позволял открывать порталы, хоть строптивый артефакт все равно жил своей жизнью и отказывался мне подчиняться. Уверен, что даже Люцифера диадема лишь ломает, использует для целей Эль-Морты. Диадема до сих пор мучила меня своей тайной «как ее уничтожить?», и ответов я не находил.

Магия внутри этой штуковины слишком бесконтрольная, буйная, дикая, необузданная, как сама Эль-Морта. Мать всегда была чуток сумасшедшей и самодурной личностью, таким хотела сделать и меня.

Я не знал, с чего все началось… Почему Тьма стала такой, какой стала. Может, и на это найдется причина, или зло есть и было вначале всего, как было и есть добро? И существуют ли такие понятия вовсе? Откуда пошло понимание плохого и хорошего? Вселенная не располагает такими терминами, у нее нет разделения… тогда бы природа понимала, что зло нужно уничтожить, так почему оно остается? Если мы посмотрим на разные миры и народы, сравним культуры, то, что для одних зло, для других может являться добром или чем-то средним. Кто устанавливает эти рамки дозволенности и ограничений? В мире людей свои законы, правила морали, нравственности и социальных норм, да и такой феномен, как «древо Ил’линь», было лишь в их мире. Почему именно людям дали выбор к познанию, а другие жили с этим знанием с момента сотворения? Человек и Террагея – уникальный случай, где наши миры так тесно сплелись, как никогда ранее: добро и зло, ангелы и демоны, люди и Боги, грех и святость, воскрешение и падение, запреты и дозволенности, воля и неволя, судьба и выбор. В иных мирах понятие «Бог» равно понятию «природы», не существует ни ангелов, ни демонов, есть лишь «духи природы» и «энергия жизни» – так говорят о «душе».

Что же такое эта ваша «душа»? Частица Богов ли или часть всеобщего начала, бесплотная субстанция ли, форма ли нематериальной жизни, бессмертная духовная сущность, и бессмертная ли? Если Эль-Элион действительно смог вернуть душу Миэль из Небытия и засунул в новорожденное тело ребенка? И так ли это было? Предположим, что так, то Небытие – не окончательное исчезновение, значит ничего не кончается бесследно. Я родился с черной душой, гнилой, темной и смог пожелать иного, потянулся к Свету и облажался.

Кем же считал себя я? – просите вы. Будем же честны: как должно предстать пред Богами… – недостойным милости Света. Стоит ли мне снискать покаяние в своей душе? Я каюсь, молю о прощение и надеюсь на снисхождение, не теряю надежду на искупление. Может, излишне самонадеян, какой уж есть! Я не боюсь и готов за все ответить, да простит меня Эль-Элион за то, сколько жизней я порушил им созданных, однажды я извинюсь и пред Люцифером за провокацию, перед матерью – за предательство, но не сейчас.

Роксана развернула свое «полотно Судеб», где числилась каждая живая душа и вариации решений.

– Ты хоть раз проводила подобный ритуал?

– Не приходилось. Ты струсил? – усмехнулась вельда и продолжила приготовление. – Только скажи, и все прекратим, пока еще можем.

– Продолжай.

Вельда занесла руки над парящим свитком и начала нашептывать на древнем языке ангелов просьбу открыться ей, позволить увидеть мою суть. Свиток вспыхнул и погас.

– Что не так? – Я приподнялся на локтях и вскинул голову.

– Не получается. – Она ударила кулаком по ладони.

– Пробуй снова.

– Ты – Демиург, у тебя множество имен, – как бы осенило ее. – Я буду взывать к изначальному имени, к тому, что ты приобрел и на которое отзываешься сейчас – назови мне три имени на изначальном наречии.

Я сглотнул, не желая произносить имена.

– Бели-Эл, Белиал, Велиал.

Роксана сконцентрировалась, и вновь ее лицо скрылось над свитком, а руки стали двигаться с плавной грациозностью, быстротой и изяществом. Вельда была рождена для того, чтобы стать той, кем стала. Пусть она считает меня виноватым, но я вижу сейчас ту, что заняла место Небесного Пророка вместо предыдущего, чья душа осушилась и отошла в Небытие в тот самый момент, как Роксана стала вельдой и получила силы прорицательницы, возможность понимать ангелов, говорить на древних языках и учиться в Небесном Царстве. Да, нельзя вечно черпать силу и энергию, однажды придется отдать, если не восполнять резерв, поэтому у ангелов существуют Обряды.

Я лег наземь и услышал нарастающий шепот, который пробуждал древнюю силу, – стоило ей произнести три моих имени на древнем языке Богов, как полотно осветило вспышкой все Поднижье. Из моей груди вырвались черно-золотые нити, переплелись, образуя, фонтан и потянулись к гибридам, соединились с ними. Это выглядело до невозможности прекрасно: магия хлестала из моей души, плескалась и вырывалась хаосом различных символов, узоров, сплетений – они стреляли, вспыхивали, зажигались огнями и зигзагами, чертили в воздухе хаотичные