"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

Из этого вихря рун материализовалась фигура.

Локи Хитроумный стоял посреди поляны, где, казалось бы, только что обнимались Виктор и Кристина. Бог обмана выглядел точно так же, как в день своей смерти — высокий, стройный, с острыми чертами лица и насмешливыми зелёными глазами. Никаких ран, никаких следов крови. Словно убийство от руки Виктора было всего лишь дурным сном.

В руках Локи крутил небольшую табличку из чёрного камня, покрытую рунами. Скрижаль Реальности — артефакт, способный показывать истину сквозь любые иллюзии.

— Ах, какая трогательная сцена, — произнёс он, и голос его эхом отражался от невидимых стен. — Любовь победила, мир спасён, злодей искупил свои грехи. Идеальный конец для идеальной сказки.

Локи рассмеялся — звук был мелодичным, но в нём слышались нотки безумия.

— Жаль только, что всё это — ложь.

Он поднял скрижаль и произнёс слово на языке, который был древнее творения. Шартрезовые руны вспыхнули ослепительным светом, а затем рассыпались, как падающие звёзды.

Иллюзия начала разрушаться.

Цветущая поляна потускнела, словно краски стекали с неё дождевой водой. Яркие цветы превратились в серую траву, зелёные деревья почернели и искривились. Голубое небо стало свинцовым, а тёплый ветер — холодным и режущим.

— Видишь, дорогой мой Страж Севера? — обратился Локи к пустому воздуху. — Видишь, какой прекрасный мир ты создал в своих грёзах?

Последние клочья иллюзии исчезли, и открылась истина.

Не было никакой поляны. Не было никакого воскрешённого мира. Не было никакой счастливой хижины в лесу.

Была только тьма.

Абсолютная, всепоглощающая тьма, которая простиралась во всех направлениях до самого горизонта. Тьма пустоты, где когда-то существовали девять миров, а теперь не было ничего.

И в центре этой тьмы стояло дерево.

Не обычное дерево — исполинский ясень, корни которого уходили в бездну, а крона терялась в мрачных облаках. Иггдрасиль, Мировое Древо, единственное, что осталось от разрушенного мироздания.

К стволу дерева был прикован человек.

Виктор висел на древесной коре, раскинув руки, словно на кресте. Толстые корни обвивали его запястья и лодыжки, прорастая сквозь плоть. Его тело было изможденным, покрытым ранами, которые не заживали. Глаза были закрыты, а лицо искажено мукой.

— Вот она, настоящая действительность, — произнёс Локи, подходя к дереву. — Ты уничтожил все миры, дорогой Виктор. Убил всех богов, всех людей, всех живых существ. Превратил реальность в пустоту.

Виктор не отвечал. Возможно, не слышал. Возможно, был слишком погружён в свои грёзы о счастливом конце.

— А потом, когда понял, что натворил, твой разум не выдержал, — продолжал Локи, любуясь своим творением. — Ты создал иллюзию. Прекрасную, убедительную иллюзию, где всё закончилось хорошо. Где ты спас мир и воссоединился с возлюбленной.

Бог обмана обошёл вокруг дерева, изучая прикованную к нему фигуру.

— Иллюзия была настолько сильной, что даже я удивился. Годы и годы ты жил в ней, веря, что Кристина рядом с тобой. Веря, что вы счастливы. Веря, что твои грехи прощены.

Локи остановился прямо перед Виктором и заглянул ему в лицо.

— Но Кристины больше нет, дорогой. Ты сам её убил, когда уничтожал Мидгард. Она пыталась остановить тебя, и ты раздавил её, как насекомое. Помнишь?

Веки Виктора дрогнули. Где-то в глубине его сознания иллюзия начала трескаться.

— Да-да, — довольно произнёс Локи. — Начинаешь вспоминать? Она стояла между тобой и последним городом людей. Просила пощадить их. А ты… ты был так зол, так слеп от ярости, что даже не узнал её.

Из глаз Виктора потекли слёзы — первые за долгие годы.

— Ты думал, что это ещё один враг. Ещё одно препятствие на пути к твоей мести. И убил единственного человека, которого когда-либо любил.

Виктор открыл глаза. В них не было иллюзий — только боль, ужас и понимание того, что он натворил.

— Локи, — прохрипел он. — Зачем… зачем ты мне это показываешь?

— Затем, что мне скучно, — беззаботно ответил бог обмана. — Тьма — такое унылое место. Никого, с кем можно поговорить, никого, кого можно обмануть. Только ты, прикованный к дереву, и твои сладкие грёзы.

Локи сел на один из корней, словно на скамейку.

— Знаешь, я изначально планировал использовать тебя для уничтожения Одина. Простой план — создать оружие, которое убьёт моего приёмного отца. Но ты превзошёл все мои ожидания.

— Я убил всех, — прошептал Виктор. — Весь мир…

— Абсолютно весь, — подтвердил Локи. — Даже меня, что довольно иронично. Хотя для бога смерти и возрождения умереть не так уж страшно. Я просто… переродился в новой реальности. В реальности пустоты, где правлю только я.

Виктор попытался пошевелиться, но корни держали его крепко.

— Отпусти меня, — попросил он. — Убей меня. Покончи с этим.

— О нет, — Локи покачал головой. — Смерть была бы слишком лёгким наказанием. Ты будешь висеть здесь вечно, вспоминая свои грехи. Иногда я буду приходить и разрушать твои иллюзии, чтобы ты не забывал правду.

Бог обмана встал и отряхнул несуществующую пыль с одежды.

— А теперь я пойду. У меня есть дела — нужно создавать новые миры. Новых богов, новых героев, новые истории. Может быть, кто-то из них окажется достаточно сильным, чтобы бросить мне вызов. Может быть, кто-то сумеет разорвать цикл.

Локи направился прочь, растворяясь в тьме.

— Хотя, — добавил он напоследок, — зная мою натуру, я, вероятно, снова всё испорчу. Ведь хаос — это моя сущность.

Смех эхом прокатился по пустоте, а затем стих.

Виктор остался один.

Один в мёртвом мире, который сам же уничтожил. Один с воспоминаниями о том, как убил единственного человека, которого любил. Один с пониманием того, что его великая любовь была не чем иным, как эгоистичной одержимостью, которая погубила всё.

Корни Иггдрасиля туже сжались вокруг его запястий, и боль пронзила тело. Но физическая боль была ничем по сравнению с душевной.

Он закрыл глаза и попытался вернуться в иллюзию. В мир, где Кристина была жива и любила его. В мир, где всё закончилось хорошо.

Но теперь, когда он знал правду, иллюзия больше не работала. Как бы он ни старался, перед внутренним взором возникало только одно — лицо Кристины в тот момент, когда он её убил. Удивление, боль, разочарование.

И последние слова, которые она успела произнести:

«Я прощаю тебя».

Виктор