Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

— Шах… и как будто бы мат, — объявил Плик.

Его хозяин и страж поглядел на доску.

— Черт побери! Ты прав. Ну что ж, неплохая партия. — Тон его противоречил словам.

Плик распрямился и вылез из-за стола к буфету с бокалом в руке, чтобы налить себе виски. Норрмен покачал головой.

— И как это ты умудряешься? — удивился он. — Пьешь так, что вот-вот разоришь Ложу, и тем не менее выигрываешь у меня три партии из четырех.

— Быть может, тебе тоже лучше бы выпить, — предложил Плик. Теперь его англиш был вполне приличным. — Раз Ложа проявляет ко мне любезность и платит за все, наверное, я могу поделиться с тобой. По-своему я прав: твои хозяева хотят, чтобы я был доволен своим заточением, а кто может радоваться, когда пить не с кем.

Элвин нахмурился:

— Ты же знаешь, что я тут ничем не могу тебе помочь, мне надо сбросить лишний вес.

Среди маураев своего возраста он бы не вызвал удивления, Однако в этих краях полнота не была в обычае.

Плик ухмыльнулся. Жидкость забулькала в горлышке бутылки.

— Я знаю, я как раз сочинил для тебя песню, мой друг.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну же… я говорил тебе, что дома был сочинителем всяких баллад.

Позволь, спою — без сопровождения…

Доктор сказал — диета: так есть, а вот этак пить.

Я кивнул и подумал: все-таки будут кормить.

Потом заглянул в тарелку — крохи, но главная боль:

В моем бокале водичка, а не алкоголь.

Боль! Боль! Боль! Водичка не алкоголь!

Боль! Боль! Боль! Водичка не алкоголь!

— Неплохо для тебя, — буркнул Элвин.

Плик вернулся в свое кресло.

— Слушай дальше.

Милка, моя умилка! Я в ужасной тоске —

Кормят меня как птичку, ругая при каждом глотке.

Мой рацион, голубка, очень похож на ноль,

Но хуже всего: водичка не заменит мне алкоголь.

Боль! Боль! Боль! Водичка не алкоголь!

Боль! Боль! Боль! Водичка не алкоголь!

(Следующий куплет требует женского голоса.)

Миленок мой, приободрись, голубем не стони.

Знаю я верное средство: вот как будем одни,

Прыг в постель и, как хочешь, метель. Но уж изволь —

Забудь про диету u алкоголь.

Боль! Бо…

— Ну-ка, цыц! — воскликнул Элвин, сжав кулаки. — Ты решил еще посмеяться надо мной, тощая свинья, жалкий пьянчуга?

Плик потянулся к трубке и горшочку с табаком.

— Да нет же, с чего это ты взял? Во всяком случае, не более над тобой, чем над собой.

— Целый месяц я испоганил на тебя и твою охрану…

Побагровевшие от выпитого щеки англемана приобрели еще более густой оттенок.

— Трудись на свою паршивую Ложу, получишь повышение за труды, переведут на следующую ступень… Назовут клоподавом первого класса, что там у вас на этот счет принято. Или ты полагаешь, что мне приятно сидеть в твоей конуре, да еще чтобы гулять выпускали только на коротком поводке?

— Ага, и к кошкам на ближайшую крышу. Они выбрали мой дом не просто из-за расположения, но и потому — ты, сукин сын, сам знаешь это — что моя жена уже год как в могиле, и я не шляюсь…

— Если ты считаешь, что я преднамеренно… это оскорбление, сэр.

Они яростно глядели друг на друга через стол, напряженность, собиравшаяся неделями, готова была разразиться грозой… Бурю унял один из стражников — он вошел, как всегда, при ноже — они следили, чтобы Плик оставался в доме, и сопровождали его в городе по различным оказиям.

— К вам гость, — объявил он, Вошел Иерн. Аэроген скинул дождевик, но влага еще покрывала лицо, казалось, источавшее запах вечернего дождя. За ним невозмутимо следовал его собственный адъютант.

— Добрый вечер, — сказал Иерн на англише.

— Рад, рад, рад и еще раз рад! — Плик сорвался с места и, оступаясь, рванулся навстречу другу. — Кому еще, кроме Лозочки, могу я так радоваться? — булькнул он, отступив назад. — Ну как ты, старина?

— Дела все, — рассеянно отвечал Иерн. — А ты?

— Хм, здесь, конечно, уютно, меня просто завалили развлечениями; прогулки там, театры, книги, сам представляешь — но время все равно тянется, как резина… Но к черту мои горести — в особенности если ты принес мне свободу. Так ведь?

Иерн помедлил.

— В известной мере.

Они разговаривали на англее. Элвин Халмер недоуменно кашлянул.

— Да-да, правильно. — Иерн перешел на англишекий. — Мой охранник все понимает. Но, все равно, извините. — Он решил приступить к делу. — Я пришел, чтобы обсудить свои планы с вашим гостем.

— А почему в такой поздний час? — спросил Плик.

— По вполне очевидной причине — чтобы не привлекать внимания. Теперь в Сиэттле маураи кишмя кишат, как, наверное, и в каждом городе Союза, в который могут добраться. Сумели даже еще прислать.

Плик внимательно посмотрел на Иерна:

— Итак, ты решил встать на сторону северян.

— Умм… в известной степени. Но я не могу разговаривать с тобой о подробностях, пока ты не примешь решения.

Они сели. Элвин заставил себя проявить гостеприимство и предложил выпивку. После того юропанцы не замечали остальных.

— …Я отправляюсь с Роникой на север. Вне сомнения, ты прекрасно понимаешь, в чем дело, но я обещал молчать, да и, по сути дела, мне ничего не сказали, обещали все объяснить в пути. Не хочешь ли ты отправиться с нами? Учти, на все уйдет год или два. Если ты откажешься, весь этот срок тебя продержат здесь в заключении. Но здесь ты сохранишь все развлечения, которые только что перечислил, а в тех краях, где мы окажемся, о них придется забыть.

— Ну вот, уже и разговариваешь, как она.

— Неужели? Ну что ж… я попросил за тебя, она уговорила своих начальников; словом, Ложа тебя приглашает… Я считаю, что ты заслужил, чтобы тебе предоставили право выбора. Там тебе будет менее одиноко. Но вообще-то не исключено, что подобное приглашение принимать просто глупо.

Плик вспыхнул.

— Глупо? При чем тут скулящий от страха слабый умишко, когда представляется шанс увидеть гибель богов? Конечно, я согласен!

Иерн пристально разглядывал его: тени порхали по худощавой физиономии поэта, а в глазах его мерцали отсветы очага.

— Не понимаю тебя.

— Неужели ты, изгнанный принц, не понимаешь? — полились слова. Плик отчаянно зажестикулировал. — Ну что ж, такое часто бывает; он не знает себя самого —