Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Она начинает рассказывать про свои приключения, начиная с пятничного нападения двух балбесов, не забыв идиота-бывшего и драку того с живодёром, ну и, конечно же, мой полёт. Только акцент был активно смещён на погибший мучительной смертью цветок. Жалкая врунья, цветку в новом ведре даже лучше будет — места больше.

Они все дружно ахают и почему-то также дружно восхищаются живодёром. В конце концов, мне это порядком надоедает, и я добираюсь до клавиатуры. Нажимаю букву и вопросительно смотрю на Ленку.

— Сглазили, — заявляет она остальным болтушкам и утаскивает меня подальше от экрана.

Все мои попытки обратить внимание на себя и на экран ни к чему не приводят — глупая человечка хлопает на меня ресницами и ничего не понимает. От отчаяния меня спасает Алиса — единственная, кроме Лены, кого тут можно назвать симпатичной. Она работает за своим компьютером и тихо бубнит себе что-то под нос. Я два часа просидел на её столе без звука, прислушиваясь к её шёпоту и заглядывая в экран, чтобы наконец понять — едва слышные слова, что произносят её губы, и то, что она набирает на клавиатуре, никак между собой не связано.

— Я не могу заставить её назвать эту чёртову букву, — жаловался я в отчаянии Гару вечером того же дня. — Это невозможно. Она не допускает и мысли, что в моей голове может быть что-то, кроме "есть", "спать" и "гадить".

— А что ты хочешь от человека? — флегматично спросил ворон. — Дома мы давали людям много шансов доказать свою разумность? А уж тем более простым животным.

Затем он встрепенулся, я это заметил даже на расстоянии. Мы говорили через закрытое окно — Елена не оставляла больше мне шансов повторить тот сумасшедший полёт, да и у меня особого желания не возникало.

— А знаешь… — ворон склонил голову, о чём-то раздумывая. — Возможно, у нас есть шанс с этим душегубом, как ты его называешь.

— Живодёром, — поправил я.

— Ну да, — он хмыкнул. — В последний раз он очень внимательно наблюдал за нами обоими. Возможно, с ним стоит попробовать найти общий язык?

— Нет уж, спасибо, — я не удержался от презрительного фырканья. — Тем более он — лекарь для животных. Для простых животных! И он лучше всех знает, что они не могут быть разумными.

— Как раз он может знать и об исключениях из правил.

К вечеру следующего дня я согласен был и на живодёра — в конце концов, да, он умён и наблюдателен. А градусник свой пусть оставит себе. Другого шанса, похоже, у нас нет. Два потраченных абсолютно впустую дня меня убедили — эта человечка, как бы она ни была мила, она непробиваема!

На третий день единственным чувством, которое я испытывал с утра, было уныние. Я уже не питал надежд добиться какого-то результата с Леной — ну нельзя требовать от такой милашки, чтобы она была ещё и умной. Мелькала даже мысль сказаться больным — изобразить слабость. Только вот не люблю я притворство, да и останавливала мысль о чёртовом градуснике. Ведь наверняка первым делом мне решат померять температуру! А кроме того, я не представлял, как заставить живодёра поверить мне, если с Ленкой я не справился…

— Доброе утро, — впервые меня порадовал этот голос, едва мы вышли из дома. — Хочу украсть у тебя на сегодня Пуфа. Пока у меня есть свободное время, обследую его более тщательно — в его возрасте такие полёты — это всё-таки перебор.

По наступившей тишине я понял, что Елену это предложение застало врасплох. Затем она потянула за лямку, снимая с плеч рюкзак.

— Даже не знаю… — нерешительно промямлила. — Вообще он странный какой-то эти два дня.

— А что не знаешь? — наблюдаю слегка искажённое выпуклым окном переноски улыбающееся лицо Александра.

— За кого из вас двоих буду больше переживать, — она прыскает со смеху.

— За него переживай, — шиплю из рюкзака.

Видя сомнение в её глазах, не придумываю ничего лучше, как упасть на спину и закрыть глаза. Для убедительности — пара судорожных подёргиваний задней лапой. Судя по хохоту обоих, получилось не слишком убедительно.

— Видишь, он тоже считает, что осмотр ему не помешает, — умничает живодёр.

— Забирай, — вздыхает моя врединка. — Тем более, на работе ему уже скучно, а шкодничать я не разрешаю. Он целыми днями лежит на столе и лезет на клавиатуру, как только я отворачиваюсь. А я потом разбирайся, где в какой таблице он мне чего добавил.

Я вместе с рюкзаком оказываюсь в руках Александра. Погрустневшей человечке на прощание я показываю язык, а он машет ручкой и лыбится. Странные у них ритуалы, конечно, но мне это на руку — вряд ли они так быстро обзаведутся человечёнышами.

В скором времени он уже усаживает меня на белоснежный стол в своей клинике.

— Ну что, дружище, в чём твой секрет? — он напяливает себе на лоб какое-то хитрое зеркало и придвигается ко мне. — Сначала бампер моей машины, который находится на высоте в два твоих роста, затем след на подоконнике, в который ты поместишься целиком… Да и цветок, в десятки раз тяжелее тебя, почему-то слетел с окна чуть ли не на середину комнаты.

— Я посмотрел, кому мог принадлежать этот след, — он включает на своём столе точно такой же экран, как и у Лены на работе.

Вместо закорючек и символов на весь экран растянулся мой злосчастный след с подоконника, только теперь он был ещё в разы больше — в этом я не просто поместился, но и растянулся бы как угодно.

— И след этот принадлежит… — он нажимает кнопку на клавиатуре и в недоумении оглядывается — на экране явно не то, что он ожидал: какие-то закорючки, буквы.

— Катюша, а что у нас с интернетом? — кричит он в приоткрытую дверь.

— Александр Дмитриевич, приходил мастер, — отвечает ему женский голос. — Вам нужно ввести новый пароль.

— Диктуйте, — качает он головой.

— В, а, п, р, о, л, д, ж, — кричит ему по буквам помощница, а он нажимает квадратики на клавиатуре.

Я во все глаза смотрю, на какие кнопки он жмёт. Меня не впечатляет даже то, что на экране появляется картинка со зверем, весьма