Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Он не злился и не обижался — сам точно гораздо грубее бы отправил лечить голову любого, кто бы начал рассказывать про котёнка, который печатает на компьютере: "Что такое интернет?" Именно со знаком вопроса — после того, как Алекс объяснил ему, зачем он нужен.

— Если ты хочешь получить ответ, тебе стоит обратить на это внимание того, кому ты пишешь, вот этим знаком.

Вспомнился анекдот: если вы разговариваете с котом — это не шизофрения. Шиза — это когда кот вам начинает отвечать. А если кот свои ответы печатает на компьютере? А потом на твоих глазах этот котёнок весом в триста грамм... превращается в семидесятикилограммового хищника и расшвыривает четырёх амбалов, невзирая даже на огнестрельное оружие в руках у одного из них.

Стоп. А вот тут уже взвыл немалый жизненный опыт и элементарная физика. Закон сохранения массы и энергии... Может, действительно не лишним будет проконсультироваться у специалиста? Слишком уж невероятные вещи Александр — да-да-да, готов поклясться — видел собственными глазами.

И вот же мелкий засранец — Пуф абсолютно не желал помочь ему реабилитироваться в глазах Елены. Абсолютно чётко воспринимая человеческую речь, в чём Александр убедился в течение целого дня, при девушке пялился своими голубыми глазёнками и лишь жалобно мяукал. Правда, временами в этих круглых льдинках, мужчина готов был поклясться, мелькала злорадная усмешка.

Вопросы, вопросы... С момента, как вчера Пуф дорвался до клавиатуры в кабинете ветклиники, он только и делал, что задавал вопросы — самые разные, иногда даже ставил Александра в тупик и заставлял разливаться в пространных объяснениях. И хотя бы на один вопрос ответил сам? — маленький гадёныш их просто пропускал мимо ушей. И вот теперь, похоже, ответов можно не ждать — Елена не подпустит его ни к себе, ни к своему питомцу на пушечный выстрел. По крайней мере, без справки от психиатра.

Хорошо, что есть самые разные знакомства, в том числе и те, которые, как надеялся, никогда не пригодятся. До этого момента к таким относился и Абраша Самсонов — давний приятель с детских лет, когда они жили в одном дворе.

— Здгавствуй, догогой. — Александр никак не мог привыкнуть к этому невесть откуда взявшемуся карикатурному акценту — в детстве, да и в институте Абрам разговаривал абсолютно нормально на русском языке. — Вот кого я действительно гад видеть и слышать. Из всех моих знакомых, Саша, у тебя меньше всего шансов стать моим пациентом. По-своему ты — почти уникальный случай.

Мужчина с грустной улыбкой вздохнул:

— Вот и не угадал, Абрам. В этот раз я к тебе по делу. Как к специалисту.

— Дай угадаю: у кого-то из знакомых пгоблемы с алкоголем? — Абрам отказываться от собственной уверенности так легко не собирался.

— Нет, Абраша, помощь нужна лично мне. И именно по твоему профилю — кажется, у меня съезжает крышечка.

— Пгиезжай. — Абрам отреагировал быстро. — Погемонтигуем ми твою кгишечку.

Абрам отключил телефон и задумался. Он ни на секунду не поверил в то, что у Сашки может съехать, как он выразился, крыша. А раз он сказал, что нужна помощь — он обязан помочь. Пусть даже это и не совсем его профиль, для друга он будет и психологом, и психотерапевтом, а если понадобится — то и просто жилеткой, в которую можно... выговориться, скажем так.

Не прошло много времени, как Саша уже входил в кабинет.

— Только, Абрам, я тебя умоляю, давай без этого твоего акцента. Ты говоришь серьёзные вещи с умным лицом, но я тебя слышу — и кажется, что ты поясничаешь. Не могу я серьёзно воспринимать твои слова.

— Ты всегда всё пытаешься воспринимать слишком серьёзно. — Врач обнял его, смеясь. — Я специально оставляю людям надежду: если у психиатра есть какие-то странности, которые они замечают — может быть, и они не безнадёжны. Рассказывай, что у тебя с твоей крышечкой. Нет, для начала скажи: твоя жизнь хоть немного изменилась? Женишься когда? Нельзя всю жизнь посвятить только работе.

— С этим и возникла проблема. — Он загрустил. — Встретил хорошую девушку и предстал перед ней в конечном итоге законченным психом. Вот пришёл к тебе за справкой — может, так поверит, что я нормальный.

— Ну, знаешь, нормальных людей не бывает — есть недообследованные. Может, у тебя просто от работы чайник закипел?

— Не так просто. — Вздохнул. — Работа или нет, но факт такой есть: я сам усомнился в том, что видел своими глазами. Слишком уж это всё невероятно.

В этот момент приоткрылась дверь кабинета, и в проёме появилось очень красноречивое лицо Верочки.

— Абрам Иосифович, там новенькие опять бузят.

Саша понимающе кивает:

— Иди. Я подожду.

В палате за железной решёткой — двое. У двери — полицейский. Привозили вообще четверых, но двое, похоже, не успели "поймать приход" — отключились раньше других, не нахватавшись фантомных образов, фактически не увидели, что их вырубило. Им моя помощь не понадобилась, и их сразу забрала полиция. А вторая парочка... Что интересно — уже второй случай навязчивой галлюцинации с одним и тем же редким зверем. По описаниям — это ирбис, снежный леопард, которого в Москве встретить шанс не больше, чем жирафа или страуса... Первых пациентов с явным алкогольным психозом удалось довольно быстро стабилизировать. В этот раз случай потяжелее — от этих даже перегаром не пахло. И вот уже несколько часов один сидит с ногами на кровати и неотрывно смотрит под койку соседа, а тот спрятал голову под подушку и невнятно бормочет без остановки.

[ image24 ]

— Там... — тычет бедолага с выпученными глазами под кровать соседа пальцем, — там кошка... огромная...

— Нету кошки. — Уговаривает его Абрам. — Была маленькая, совсем котёнок, беленький и пушистый. Он убежал.

Он с удивлением наблюдал, как здоровый мужик начал плакать. Покачал головой и вышел. Дал указание сделать обоим успокоительный укол — пусть поспят, авось завтра отпустит. Убедившись, что пациенты безропотно приняли укол, вернулся в кабинет.

— Теперь я весь в твоём распоряжении. — Улыбнулся Александру.

— Что ты скажешь, если я заявлю, что нашёл кота, который понимает человеческую речь? — тот обречённо озвучил свой вопрос.

— Все животные понимают в какой-то мере. Интонацию они чувствуют так, что часто хочется поддаться соблазну и поверить, что животное способно оперировать нашими вербальными конструкциями.

—