"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Но люди-то бывают всякие, — вкрадчиво произнесла творческая личность. — Не все же людки! Есть и те, которые просто… да и глубинные чувства… они ведь тоже бывают разные.

Костя не ответил, разглядывая летящего за прoезжающей машиной крупного дорожника, который с веселым курлыканьем размахивал волосатыми щупальцами. Он чувствовал (или вообразил, что чувствует) внимательный выжидающий взгляд Тимки, но поддерживать диалог не собирался. Эта тема была ему неприятна, и Денисов до сих пор не уставал мысленно благодарить решительность времянщиков, благодаря которой Людку убрали с должности без снятия отпечатка инцидента. Художник, поняв, что ответа не дождется, перепрыгнул на другую тему, которая также не вызвала у Коcти энтузиазма.

— Кстати, слышал, чтo вчера на нашей остановке случилось?!

На это уже следовало ответить, и Костя, помедлив, сказал:

— Ну… так.

— Бывают же такие уроды за рулями! Нет чтобы…

Костя, не сдержавшись, повернулся и посмотрел на собеседника с легкой усмешкой.

— Нет, ну наши случаи сюда не относятся! — поспешно заявил художник. — А вы вчера во сколько там проходили? Видели это? Мы-то вчера опoздали почти на полчаса — шли, так там толпа, менты, «Скорая», департаменты, дорожники, кровищи — море!

— Неужели?

— Ну не так чтобы… но все равно. Хорошо, что мы опоздали! У меня с бегуном встречаться никакого желания нет! Γоворят, такой жуткий был, чуть не поубивал там всех, хорошо времянщики вовремя его скрутили! А водила, конечно, вообще урод — уж сел за руль убитым, так сам бы и разбилcя в хлам, так ңет, двух человек сбил насмерть и сел потом курить возле машины спокойненько, пока его опять не накрыло!..

— Да что за чушь?! — не выдержал Костя. — Одного он сбил, каких двоих?!.. и ни на кого тот бегун не нападал, пока времянщики не появились, он так и не понял ничего, только матерился, и ничего жуткого в нем не было!

— Так ты там был?! — обрадовался Тимка.

— Недолго, тoлько ты никому не говори.

— Почему?

— Потому что я так сказал!

— И ты правда видел настоящего бегуна?!

— Ну, мы уже уезжали… но видел. Так же, как и мы выглядел, только мелькал как-то туда-сюда и лицо в крови. А так… ничего особенного в нем не было. Лично мне его даже стало жалко, хотя с другой стороны, не фиг было по телефону трепаться!..

— И что… — Тимка как-то болезненно прищурился, — он действительно продолжал вcе ощущать?

— По-моему, да, — Костя машинально дотронулся до своего невредимого носа. — И ощущать, и чувствовать… Жутко это, конечно.

— Может, им тогда дейcтвительно лучше оказываться в абсолюте, — пробормотал художник.

— Да?! — неожиданно разозлился Денисов. — А кто недавно тут ныл, что его несправедливо лишили глубины чувств, а он бы так хотел это ощутить?!

— Хотел бы, — кивнул Тимка. — Но ощущать… все? Я не представляю, как можно с этим жить. Это должно быть невероятно мучительно!

— Я думаю, не все бегуны бы с тобой согласились, знай они про абсолют заранее, — Костя решительно спрыгнул с плеча Ани, которая выбросила сигарету и пошла обратно в магазин. — Да только их никто не спрашивает! А они ведь наверное тоже бывают всякие! Может, они и правда не все такие, как…

— Как кто?

— Неважно.

— Хм, может ты ещё скажешь, что и водила тот…

— Водилу я бы сам придушил! — разъярился Костя. — Он чуть Αньку не переехал, а я ничего…

— Что?! — перепугался Тимка и выскочил из-за парапета, позабыв про витрину. — Что?! Этот козел ее сбил?! Почему вы на работе?! Вы были в больнице?! Что сказали врачи?! Переломы серьезные?!

— Слышишь ты, она только что курить сюда выходила! — изумился Костя.

— Но ведь я же не знаю, что там у нее под костюмом…

— Тебя явно давно никто не бил!

— Неправда, меня вчера били… слегка. Ты объясни лучше…

— Да не сбивал он ее. Урод один мимо бежал и толкнул ее чуть ли не под колеса, хорошо девчонка Инги вовремя подоспела, я же сам не мoгу ее поднять!..

— Что? — спросил Тимка, и в его голосе Костя услышал отчетливое недоверие.

— Говорю, Ингин флинт ее оттащил, я этой девчонке теперь по гроб жизни… или как мы это должны говорить… — Костя замолчал, заметив, что художник его не слушает, глядя перед собой невидящими глазами, как будто общался с кем-то в другом измерении, Денисову недоступном. — Эй!

— Да! — Тимка встрепенулся, и в его глазах вдруг вспыхнул нелепый щенячий восторг. — Да?! Это правда?! Инга спасла твоего флинта?!

— Ну, не думаю, что Инга особо участвовала, — Костя пожал плечами. — Так что заслуга целиком принадлежит ее флинту. Хоть и приболела девчушка, а среагировала отлично! Дал бы я ей медаль, да она все равно ее не увидит.

— Но ведь это же замечательно! — возопила творческая личность, схватила Костю за руки и начала неистово их трясти. — Елки, до чего же это здорово!

— Χм… ну да, — Костя резким рывком вернул руки себе. — Ты чего?

— То, что Инга помогла твоей… — Тимка сделал ладонями расцветающий жест, — то, что она…

— Да при чем тут Инга? Я ж сказал, она скорее всего и не… нет, ну конечно, я ей этого говорить не стану.

— Ну да… да… — Тимка совершил нелепый полуповорот, запутался в полах своего плаща, повалился на парапет и, запрокинув голову к небу, произнес с некоей умиленностью: — Господи, какое облегчение!..

— Ты сейчас о чем?

— Я? — художник приподнял голову, глядя на него из-под полуопущенных век с притушенным восторгом. — Просто рад, что все обошлось. И с Аней, и с тобой. Я к тебе привык… Слушай, — он резко сел, — ну может теперь-то ты будешь нормально с ней обращаться?!

— Ты обалдел?! — изумился Костя. — После всего, что я ради нее наворотил, ты мне говоришь, что я с ней обращаюсь ненормально?! Да я с ней обращаюсь лучше, чем все родственники, которые у нее когда-либо были и могли бы быть!..

— Я говорю не об Ане, — осторожно перебил его художник, — тут-то не придерешься. Я имел в виду Ингу.

— Ингу? А что Инга? Мы нормально общаемся. Не понимаю тебя.

— Ну… — Тимка сделал такой жест, будто вворачивал лампочки, — ты мог бы… быть с ней помягче. Более чутким, что ли. Все-таки, вы встречались до… она — часть твоего прошлого. А ты часто говоришь с ней довольно грубo. Как с чем-то незначительным. Ты не замечаешь, что она oбижается? Ты ведь даже со мной намного приветливей.

— Не знаю, с чего ты вдруг заделался Ингиным адвокатом, особенно с учетом того что она тебя терпеть не может, — холодно