Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Много умеешь, – сказал между тем Ориоль. – Лечить и объезжать коней. Охотиться и готовить пищу. Но главное твоё умение – защищать. Недолго ты был с Гаспаром в пути. А оказалось, что спас несколько жизней. Иви, Фархад, да и сам Гаспар не добрались бы до нас, если бы не твоё участие.

– Он тоже спасал меня. И не раз, – ответил мальчик. – Но почему его с нами нет?

Кулкури молча переглянулись.

– Возвращается, – сказал Ориоль.

– Возвращается?

– Тому, кто побывал у Чёрной Язвы, недостаточно выйти за границы вражьего царства. Главный бой происходит в сердце воина, уже после. – Командир посмотрел на Иви и Мура. – Вам, юным, это перенести проще. К тому же Гаспар потерял всё, что не должен терять кулкури: друга, коня и меч. И времени на скорбь у него не было.

Ахти медленно кивнул.

– Я обещал задать тебе вопрос и задаю, – обратился к нему Ориоль. – Ты готов стать кулкури, Ахти?

На миг перед мальчиком возникло, будто в дымке, лицо Лемпи. И в душу закрались сомнения. Но тут же он сжал кулаки и, как бы противясь им, воскликнул:

– Готов. Мероншох уничтожил всё, что мне дорого. Я хочу его убить!

Над помостом повисла тишина, только слышно было, как коза хрустит капустой и вдалеке шумит прибой.

Ориоль опустил голову, постучал по бочонку, на котором сидел, громко хлопнул себя по коленям и сказал:

– И зачем?

– Чтобы мир стал прежним.

– Прежним он уже не станет.

– Без этого гада он в любом случае будет лучше.

– Может, так. Но если твоя цель – сделать мир лучше, есть и другие способы. Убийство и месть не наше ремесло, Ахти.

Мальчик растерянно завертел головой в поисках поддержки:

– Тогда что же?

Ориоль погладил по спине козу, поскрёб ей за ухом.

– Надежда и единство. Вот хлеб, который мы едим сами и раздаём другим.

– Разве только этим можно победить Мероншоха? – нахмурился Ахти.

Ориоль издал смешок, закивал:

– Только этим и можно. Да ещё, пожалуй, толикой воображения. Эти Мероншохи всегда были и будут, друг мой. Враг решителен, всесилен, находчив. Но у зла есть один недостаток – оно предсказуемо, потому что гребёт под себя. Нас немного, мы малая сила, но мы имеем преимущество перед врагом: знаем, чего он добивается. Мы в его руках лишь инструмент. Но и молоток может ударить по пальцу, и пила соскочить с бревна. Враг хочет владеть инструментом, но пока не знает как. А мы знаем, для чего созданы.

Он положил руку Ахти на плечо:

– Строить среди разрушения. Сажать среди пустыни. Кто становится Бродягой, у того впереди дальняя дорога, много забот. И негоже каждый раз оглядываться назад. Делай своё дело, Ахти, меняй то, что можешь изменить здесь и сейчас, в этой части пути, а мы поможем тебе. И в последний раз задам вопрос: ты готов стать кулкури?

– Готов.

– Почему?

Ахти задумчиво прикусил губу, и в его памяти возникли Лысые холмы с многочисленными тропами, ведущими к морю.

Он поднялся и ответил:

– Готов, потому что меня сюда привела дорога.

Воины вокруг закивали. Ориоль тоже поднялся и коротко кивнул:

– Хорошо, Ахти. Только что сердце само подсказало тебе клятву нуорина – ученика, вступающего на путь кулкури.

Ёркель нагнулся над сундуком, возле которого сидел, и извлёк на свет аккуратно сложенную форму, в которую был завёрнут деревянный сливер, или «щепка», – тяжёлый ученический меч, которым Ахти уже довелось воспользоваться раньше, в трущобах Афалины.

– Не щади тело, укрепляй дух! – произнёс Ёркель и вручил Ахти его оружие и одеяние. Стоящие вокруг воины повторили слова напутствия.

Ахти поблагодарил их и отошёл назад, уступая место ещё одному новобранцу.

– Мурахайнен, мальчик из-под земли, – позвал Ориоль.

Мур плюхнулся на бочонок, и Ахти разглядел у него на макушке длинные усики, удачно замаскированные волосами.

– Можно я не буду её доить? – хихикнул Мур.

– Почему же? – спросил Ориоль.

Мур поднял правую руку, демонстрируя крючковатую, двупалую лапку с коготками.

– Для кого-то это недостаток, – пожал плечами клоун. – Для тебя – преимущество.

– Если лазить по деревьям или строить что-нибудь, пожалуй, – улыбнулся Мур. – Но чтобы доить козу, нужны две руки.

– Я знал однорукого кузнеца в Гейзерграде. Он делал лучшие кольчуги во всём городе, и заказов у него было на несколько лет вперёд. Правда, вторую руку, железную, он выковал себе сам.

Мур с сомнением посмотрел на свою лапку:

– Я боюсь сделать ей больно.

– Решай сам, – сложил руки на груди Ориоль. – Если хочешь к нам, тебе придётся работать наравне со всеми. Ты не единственный однолапый в нашем отряде. Поблажек не жди.

Мур вздохнул и неумело взялся за сосцы козы левой рукой. Раз, другой дёрнул, выдавил пару струек.

– Лады, – сказал Ориоль. – Ахти тебя научит. А ты покажешь ему, как лазить по деревьям. Здесь все друг у друга учатся.

Он кивнул Ёркелю, и тот извлёк из сундука ещё одну форму нуорина и меч.

– Прежде чем ты дашь своё согласие, расскажи нам, как мальчишке удалось пересечь половину вражьего царства, по которому рыщут чудовища, и выбраться из него? Пройти незамеченным там, где с трудом справились наши лучшие разведчики?

Мурахайнен пожал плечами:

– Я шёл при свете дня, потому что чудовища появлялись ближе к ночи. Хотя свет там и днём какой-то тусклый… – Он развязал шнурок на волосах, и вверх поднялись два тонких муравьиных усика. – Они тоже помогали мне. Предупреждали меня.

Он смущённо пригладил их и завязал волосы шнурком.

Из круга кулкури вышел суровый и смуглый Тамаз. Он присел на одно колено и, оглядев Мура, обратился к остальным:

– Думаю, мальчик прошёл, потому что враг не распознал его. Принял за своего слугу. В этом кроется причина успешного похода Гаспара и фиаско Цубасы.

– Я не слуга Мероншоха! – встревожился Мур. – Честно!

– Нет, – помотал головой Тамаз. – Ты не его слуга. Но он так решил, потому что луч изменил твоё тело. Разум же твой остался незамутнённым, и ему не удалось коснуться твоей воли. Тебе повезло. А вот нашему брату Цубасе – нет. Его тело покрывали сотни рисунков, но он был обычным человеком. И враг обнаружил его.

В глазах