Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Мур посмотрел на девочку, сощурился, и прошептал на ухо:

– Послушай, Иви, я как-то стеснялся тебя спросить, но что это с тобой было, там у дерева, когда на нас напали Стрижи?

– Ты это о чём?

– Я видел как тот мерзавец, что тебя схватил, вскрикнул от боли и отшатнулся с окровавленной рукой. Но у тебя в руках не было оружия…

Иви убедилась, что они достаточно отстали от остальных, и схватила Мура выше локтя.

– Обещаешь никому не говорить?

Мур помотал головой.

– Я тогда испугалась до смерти. И вот на моей коже, в этом самом месте, – она потёрла запястье. – Выросли шипы.

– Шипы?

– Тс-с-с!

– Молчу-молчу! И что это такое? Проявляется дар? – он посмотрел на её остриженную голову и нахмурился. – Но ведь Бродяги, сказали…

Иви неловко закрыла одну руку другой.

– Я не знаю точно, что это. Но… – она посмотрела на его лапку. – Помнишь, ты говорил, что видел муравьёв незадолго до того, как с тобой произошло превращение?

Он кивнул.

– Мы с Ру-Ру, стояли в тот день рядом с розовым кустом.

Они догнали Ахти и Анемеда, минули кузню и подошли к палатке Фархада. Она оказалась пуста.

Однако найти лекаря оказалось просто по гневным крикам Ру-Ру.

– Не пойдёшь?! Ну так я сама схожу! Не гордая! – Она ходила туда-сюда у входа в палатку со сжатыми кулаками и растрёпанной косой.

Фархад стоял возле умывальника, необыкновенно бледный, и тщательно ополаскивал руки.

– Идите, госпожа Рузиль. К вам он прислушается. Только прежде велите ему прикрыть срам. Он лежит на полу в чём мать родила.

– Я-то войду! Чего я там не видела! Но это ты мне говорил, что поднимешь его на ноги к вечеру! Или танца не ждите!

– Я больше не стану лечить хама и невежду, – надменно отвечал Фархад.

– Ты лекарь, – развернула его лицом к себе Ру-Ру и погрозила пальцем. – Ты клялся лечить всех и каждого!

– В стране песков говорят: любовь лечит пуще яда. Вам быть его лекарем, а не мне.

Рузиль хлопнула себя по ногам, сжала зубы и зарычала:

– Какие же вы, мальчишки, глупые! Упрямые! Я скажу тебе, как говорят в нашей стране: натяни себе на башку тюрбан и ступай в палатку. Подними его на ноги и приведи в чувство!

– Не слышал, чтобы в вашей стране так говорили, – спокойно отвечал Фархад, что привело Ру-Ру в ещё большее бешенство. – Господин Гаспар сам выбрал свою участь. Я предложил ему принять травяную бочку. А он сказал, что ему ничего от меня не нужно. В ответ на моё предложение забыть старые обиды он назвал меня словом, которое обозначает бесхвостую собаку, совокупляющуюся с пауком. А вы знаете, госпожа, что в Пустоши Ветров худшего ругательства нет!

Рузиль бессильно уронила руки:

– Фархад, прошу тебя. Только ты можешь помочь. Афалинцы суеверны. От этого танца зависит, сколько людей решится уйти с нами.

Лицо врачевателя неожиданно смягчилось, и он посмотрел на Ру-Ру мягкими, как бархат, глазами:

– По просьбе госпожи Рузиль, а не по приказу я сделаю это.

Он поправил тюрбан и вошёл внутрь шатра. Но уже через минуту что-то упало внутри, послышались ругательства, и Фархад вылетел вон с перекошенным от гнева лицом.

– Пускай командующий решает этот вопрос! Всё! Я умываю руки!

Ру-Ру со стоном опустилась на землю и села у входа в палатку, подперев голову.

– Что это они не поделили? – спросил Мур, хлопая глазами.

– А ты не понял что? – ухмыльнулась Иви. – Или вернее – кого!

Её глаза блестели от восторга. Она, мол, в этом вопросе уже давно разобралась.

Ахти подумал, что эти её манеры всезнайки начинают раздражать.

– Всю дорогу от Глухолесья они ссорились, – сказал он остальным. – Если причина – Ру-Ру, то это многое объясняет. Кого же из них она выбрала?

– Да никого! – хохотнула Иви. – Они оба вертятся вокруг неё, но ничегошеньки им не перепадает…

– Прям-таки ничего? – спросил Ахти. – По-моему, так она тоже мечется.

– Давняя история! – театрально махнула рукой Иви. – О трагической любви. Но Фархад и Гаспар не терпели друг друга задолго до того, как стали ухаживать за Рузиль.

– И с чего бы?

Иви вдруг замолчала, плотно сжав губы и сглотнув, как будто сболтнула лишнего.

– Когда-нибудь расскажу, – тихо пообещала она. – А сейчас давайте обойдём шатёр и посмотрим, что там с чемпионом Тауруса.

– А шпионить нуоринам можно? – с вызовом бросил Мур.

– Если ученика не поймают, значит, он хороший разведчик, – подмигнула девочка и без колебаний шмыгнула между шатрами.

19

Как ни стыдно было Ахти подглядывать, но он наконец узнал, как устроен человек-скорпион, потому как на том даже портков не было.

Иви, увидав это, поморщилась и больше в прореху не заглядывала. А парни даже поспорили шёпотом – правильно ли всё увидели.

Гаспар сидел на циновке, низко склонив голову на грудь, и что-то напевал. Звучало это как мычание, но временами угадывался какой-то древний боевой мотив. Клешня тяжёлым грузом лежала у бедра. Пальцы его здоровой руки смыкались на горлышке глиняной бутыли с оплёткой.

Блестящий агатовый панцирь пересекал его спину наискось и плавно переходил в мышцы и кожу. Будто он надел кожаный доспех, прикрывавший только левую часть тела.

Ниже пояса он выглядел как обычный человек, хотя именно эта часть тела, вызвала у ребят больше всего обсуждений.

Временами Гаспар почёсывал затянувшуюся рану от болта, временами опускал руку в банку у ног и втирал мазь в ноющее колено.

Сложно было представить, что он сможет подняться на помост, не то что станцевать знаменитый танец Большого Улова, в котором нужно было двигаться с бешеной скоростью, имитируя разнообразных тварей морских.

Неподалёку от входа в шатёр стояла пузатая бочка, из которой густо валил пар, наполняя жилище Чемпиона запахами сандалового дерева и неизвестных терпких трав.

Не успели разведчики как следует разглядеть всё нехитрое убранство шатра, как в комнату вошёл Ориоль, громко высморкался, мельком огляделся и, сложив на груди волосатые руки, быстро затарабанил ногой.

– А ну, полезай в бочку, Клешнявый! Два раза повторять не стану!

– Сам полезай в бочку, клоун! – ответил Гаспар заплетающимся языком. – Я тебе не сельдь