Ловец знаний 1-11 - Роман Романович

и была. Она продемонстрировала силу и пока не собиралась драться всерьез. Я отряхнулся, поднял упавшее копье и спустился с корней на землю. Остановились мы на ровном участке. Самое то для хорошей драки.

Перехватив копье, принял боевую стойку. Древко параллельно земле, лезвие смотрит в лицо жрицы.

— Чему-то ты всё же научился.

Она двинулась вперед, отставив клинок в сторону. Я помнил, что в случае практиков смотреть надо вовсе не за оружием. А она сама это знает?

Шагнув вперед, выбросил копье ей в лицо. Она отбила его мечом, но не это было главной атакой. Сформировав темный кинжал, я выпустил его ей в живот.

Она проигнорировала атаку. Лезвие врезалось, женщина пошатнулась и остановилась. Недоуменно посмотрела на живот — отряхнула его, словно от пыли избавлялась. Перевела взгляд на меня и строго свела брови.

— Это всё? Я не понимаю. Что же ты такого натворил? Видно же, что слабак.

Я отвёл копье и ударил вновь, на этот раз целясь по пальцам на рукояти. Жрица довернула оружие и снова толкнула воздух. На этот раз я устоял. Выставил перед собой копье и рассёк ту волну, что на меня обрушилась.

— Неплохо! — крикнула противница и кинулась в атаку.

Первый удар обрушился сверху. От него я отпрыгнул и ткнул ей в живот пяткой копья. Попал, как ни странно. Но что в случае кинжала, что в случае этой атаки результата было ноль. Высокий уровень закалки или какое-то защитное таинство. А может, и то, и то.

Соберись, Эрано! Если хочешь выжить, потребуется всё что есть!

Меня быстро загнали на один из корней дерева. Жрица шагала за мной, нанося размашистые, широкие удары. Несколько я принял на жесткий блок, руки хоть и отсушило, но я узнал, что физически она не так сильна, как могла бы быть.

Когда я уперся в дерево, а она победно усмехнулась, я подловил её на беспечности. Ударил копьем, которое она приняла на лезвие. Только вот вложил туда заряд энергии. Удар получился хлестким, Кая бы одобрила. Вложенная сила ушла в оружие, а женщина вскрикнула и отдернула руку. Её меч, вращаясь, улетел в сторону, а я принялся работать копьем, как швейной машинкой, стремясь нанести хоть какую-то рану.

Первый же удар, пока она была растеряна, пришёлся ей в грудь и распорол одежду. Я увидел полоску бледной кожи, на которой не появилось крови. Второй она отбила голой ладонью. На третий выпад попыталась схватить за древко, но я дал ей темным лезвием по глазам и заставил отступить.

На этот раз уже я теснил её и согнал вниз, на землю. Впрочем, так и не нанеся серьезного урона.

— Хватит! — крикнула она и отбросила меня назад особо сильной волной.

На этот раз я защититься не смог. Врезался спиной в корень, кувыркнулся и свалился на мох. Повезло, посадка мягкая вышла.

Что это было? Она не так сильна, как казалась, или грамотно заманила меня в ловушку?

— Беру свои слова обратно, — сказала она, когда я поднялся. — Ты что-то умеешь.

Меч её потерялся среди корней, и женщина стояла безоружная. Только почему мне казалось, что это обманчивое впечатление.

— Ладно, ладно, не буду держать тебя за идиота.

Она отвела руку, и меч прилетел ей в руку.

— Знаешь, таинства, которыми этот мир буквально напичкан под самую завязку, — нечто удивительное. Столько ценных знаний, которые так пригодятся нашему богу.

— Зачем тебя послали?

— Я уже назвала причину. Убить тебя.

— Очаровательно. И чем же я заслужил такую честь?

Возникло подозрение, что жрица убеждена, будто я владею ценной информацией, и весь этот спектакль с боем был направлен на то, чтобы подтолкнуть меня раскрыться. Если глуп и поверю, что могу её победить, — сыграть на самоуверенности. Если умен и не поверю — на страхе и желании договориться.

— Вот и мне интересно. Чего в тебе такого особенного, Эрано Экто?

— Не имею ни малейшего понятия.

— Да? — прищурилась она. — Про то, что случилось с твоим родом, тоже не слышал?

— А что с ним случилось? — спросил я, холодея внутри.

Где-то рядом разворачивалось настоящее сражение между людьми и кайт ши. Во время боя мы сместились и сейчас стояли так, что я смотрел в сторону лагеря, а жрица повернулась к нему спиной. В темноте ночи я видел вспышки пламени и применяемых таинств. Ушли мы не так далеко, чтобы расстояние скрыло всё это.

Сами мы стояли в темноте, и я смутно видел черты лица женщины. Она, как ночной призрак, была частью ночи. Только волосы и бледная кожа выделялись на общем смазанном фоне.

— Значит, не в курсе.

Лица я не видел, но интонации улавливал. Для меня они ничего хорошего не означали.

— Предлагаю соглашение. Ты рассказываешь свою историю, а я — что случилось, после того как ты покинул родной мир, — предложила жрица.

— Согласен. Ты первая, — тут же ответил я.

— Э, нет, — её насмешка разливалась по воздуху, как яд. — Не уверена, что после моего рассказа получится нормальный разговор. Ты первый.

— Я тебя не знаю. Ты не представилась. Может, ты вообще враг ловцов, а вовсе не жрица. Хочешь нормального разговора — начни первой. Убеди меня, что ты та, за кого себя выдаешь.

— Эрано, сын наложницы и труса, не надо со мной играть в эти игры. У нас заканчивается время. Скоро дым кончится, и кайт ши набросятся.

— Не думаю, что они представляют для тебя проблему.

— А для тебя?

Резонно. Шансы уйти живым у меня близки к нулю, и я пока не вижу ничего, что повысит их.

— Как-нибудь выберусь, — буркнул я, чтобы больше себя успокоить, чем дать достойный ответ.

— Похвальная решимость, — рассмеялась жрица. — Ну ладно, для затравки… Твой род стерли.

Я не сразу осознал, что она сказала. Стёрли? Это как?

— Что это значит?

Мой голос выдавал ту бурю чувств, что поднялась внутри. Я чувствовал страх и ужас, не желая вникать в смысл произнесенных слов. В то же время я жаждал услышать правду.

— Нет-нет, Эрано. Твоя очередь. Что в тебе такого ценного?

— Что… случилось… с моим родом? — выдохнул я.

— Этот разговор начинает меня утомлять. — вздохнула жрица. — Может, в тебе и нет ничего важного?

— Почему тебя это так интересует? Разве жрице не следует беспрекословно выполнять задание своего бога?

— Кто бы говорил. Это ведь ты разгневал его.

— После моей смерти он узнает, что ты не так послушна.

Этим я хотел подвести вовсе не к той реакции, которая последовала.

— Ты прав. Но моё задание допускает то, что я просто тебя убью.