Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– Если факел погаснет, не волнуйся, я отлично помню дорогу, дойдём и так. – Он не собирался кому бы то ни было без лишней нужды рассказывать о своём умении видеть в полной темноте.

– Хорошо! – Она отвечала твёрдо, ничего больше не опасаясь.

– И немедленно отправимся в кабинет его величества. Ты всё это повторишь в присутствии королевской семьи. Договорились?

– Как скажете, ваша Святость.

– Так называть меня следует только во время официальных бесед и при посторонних, – огласил инопланетянин, внутренне содрогаясь только от одной мысли, что разговаривает и общается с человеком, который прожил чуть ли не тысячелетие. – Во всех остальных случаях обращайся по имени или Менгарец.

– Хорошо… Виктор.

Они уже выбрались на нижний этаж дворца, и Монах отправил обоих поджидающих его возвращения гвардейцев с заданиями:

– Отыщите короля и скажите, что я прошу его о срочной встрече у него в кабинете. То же самое сообщите королеве Линколе и её высочеству принцессе Розе, если та вернулась из поездки по столице. – Когда воины умчались, двинулся к лестнице на верхние этажи, продолжая расспросы своей новой, как он надеялся, союзницы. – Ты готова лечь на ложе омолодителя?

– Хоть сию минуту!

– Причём память тебе будет оставлена…

– Пусть даже и сотрётся, я всё равно вспомню. Причём очень быстро. Чем меньше лет я живу между омоложениями, тем быстрей вспоминаю своё прошлое. Я готова на всё, лишь бы избавиться от проклятия во мне и чтобы больше никогда не взбираться на «кольцеватель»!

От новой появившейся мысли Менгарец хмыкнул. Хотел было промолчать, но не выдержал, решился спросить прямо:

– Послушай! Но ведь тогда у нас возникнет проблема. В данный момент, если твоя память будет оставаться с тобой, а мозг не омолаживаться, ты проживёшь максимум сто пятьдесят лет. Минус твои существующие по физическим параметрам двадцать, двадцать пять. Может, это тебе не понравится? Ведь вечная жизнь как бы считается предпочтительнее.

Но Лайдюри впервые радостно и звонко рассмеялась:

– Нет, Виктор! Я больше не хочу так жить! Сотни лет я мечтала хотя бы тридцать лет прожить, как все. Иметь мужа, любимых деток. Потом спокойно умереть в окружении внуков. Это настоящее счастье. А жить, каждый раз вспоминая, кто это вокруг тебя и что они значат, – непосильное и ужасное бремя. – Она вытерла очередные набежавшие слёзы и опять радостно заулыбалась. – Ну а если мне удастся больше тридцати лет прожить, то я… то я… – Она никак не могла подобрать нужные слова для восторга, но наконец-то выдавила из себя: – То я просто сейчас, не сходя с этого места… умру от восторга!

– Ну-ну! Не надо так усердствовать! – осадил мужчина пошатнувшуюся красавицу грубым окриком и подхватил её под локоть. – Тут такое в мире творится, что я сам себе боюсь гарантировать год жизни! Поэтому смерть от радости одной только перспективы в тридцать лет может оказаться явно преждевременной. Повода может и не оказаться впоследствии…

Они поднялись на третий этаж и двинулись по парадному коридору в сторону покоев Грома Восьмого, когда навстречу выскочил раскрасневшийся адмирал в парадной морской форме. Вскидывая руки вверх, он воскликнул:

– Наконец-то! Теперь мои глаза тебя узрели, и я убедился в донесшихся до меня сведениях! Живой? Здоровый?!

– Как видишь!

Стэр Ньюциген обнялся со старым другом и боевым соратником, приговаривая:

– Знал, верил, что ты выживешь. Но как?

– Об этом позже расскажу, – остановил его вопросы Виктор. – Ты лучше сам отчитайся: где был во время моего прилёта и почему до сих пор не в пути к оконечности пролива Стрела? Дамбу-то в любом случае взрывать надо!

– А для чего же я здесь?! – В ярости адмирал даже смешно подпрыгнул на месте. – За порохом прибыл! Если ты не догадался!.. Но! Мне его не давали! К королю не подпускали! Под домашний арест посадили! И пытались навесить обвинение в потере двух боевых кораблей королевства Чагар. Со всеми вытекающими из этого обвинения последствиями. Моряков наших до сих пор держат в порту, заставляя ремонтировать корабли и запрещая даже за пределы верфи выходить. А?! Как тебе такой отчёт?

– Извини. Сочувствую. Я и сам не на курорте прохлаждался. Так что помочь никак не мог, – развёл руками Менгарец. Но бравый мореман на это весело хохотнул:

– А вот и помог! Твои письма Линколе всё верно подсказали. Она забеспокоилась, вытащила меня позавчера из-под ареста и отправила на загородные заводы по производству пороха. Вот я там и торчал до сегодняшнего часа, отправляя чуть ли не контрабандой емкости с порохом в порт на берегу Речного пролива. Но как только узнал о твоём прибытии, всё бросил и сюда помчался. Уже полчаса мечусь по этим коридорам, не в силах тебя отыскать.

– Но теперь-то уже можешь успокоиться, – заулыбался Виктор. – Порох тебе выдадут в полном объёме немедленно. Да и вообще, скорее всего, я сам с катарги отправлюсь на север, прихватив парочку минёров, да быстренько провернём это дело со взрывом плотины за три дня.

– А вдруг не получится? Вдруг тебе помешают отщепенцы из королевства Бонителлы? Они ведь могли и забыть наши поучительные обстрелы. Так что моё мнение: надо и эскадре параллельно туда выдвигаться. Вдруг артиллерийским огнём придётся ваши работы прикрывать? Это вам не фугасы с неба сбрасывать!

Дельные мысли заставили задуматься. Какие бы иные проблемы ни беспокоили в данный момент, окончательная расчистка морских проливов от кашьюри – дело тоже приоритетное. Поэтому такую поддержку с водных артерий иметь не помешает. Да и простаивать кораблям на месте нет смысла, возле Чагара они пока не нужны.

– Ладно, ты прав. Сколько кораблей готовы выйти в открытый Южный океан и двинуться в обход Первого Щита к океану Жизни?

– О! – несколько потух Ньюциген. – Если для открытого моря, то лишь шесть кораблей в идеальном состоянии. Но если идти проливами, выйдут все что есть: десять старых и четыре новых.

– А удастся пройти по Стреле? Особенно на