"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

не было множества дисциплин, участники не представляли свою страну (что, впрочем, ничуть не мешало зрителям болеть за «своих»), призами служили не медали, а статуэтки в виде сжатого кулака, и призовых мест было десять. Более всего они напоминали древнеримские гладиаторские бои, за тем отличием, что рабовладение в мире Итшес являлось тягчайшим из преступлений, так что участие принимали только добровольцы. Участвовать мог любой желающий, но для этого требовалось внести немалую сумму, которая в итоге не могла быть скомпенсирована даже в виде призов.

— Десять тысяч курзо? — не поверив своим ушам, переспросил я Хартана, который был большим фанатом и, казалось, знал об играх всё. — То есть если кто-то, скажем, я или ты, захочет принять участие и выиграет, то он потеряет кучу денег и получит всего лишь статуэтку?

— Конечно! — улыбнулся Хартан. — Но никто ему не мешает делать ставки на себя. Или на противника, если знает, что ему не победить. Эти десять чёрных — такой барьер. Чтобы на игры могли попасть только те, кто может себе такое позволить!

— Подожди-подожди, — остановил его я. — Если можно ставить против себя, тогда что помешает умышленно проиграть, собрав кучу денег?

Сказав это, я почувствовал себя глупцом, так как ответ был очевиден.

— Папа, ты чего? — удивился Тана. — Ставки принимают младшие жрецы Керуват. А на того идиота, который захочет обмануть Мать Торговли, хотел бы я посмотреть! Деньги, которые берут с участников, большей частью уходят целителям, храмам Ризвинн и Мирувала. Зато любой знает, что можно не опасаться никаких ранений, да и гибнут там редко. При срабатывании Последнего Шанса у участника бой останавливают, а потом за дело берутся жрецы. Вернее, жрецы берутся только тогда, когда что-то серьёзное, мелочью занимаются целители.

— На крупные Состязания Силы приезжают очень серьёзные люди, — добавил Ксандаш. — Высшее духовенство церквей, иногда даже Повелители Чар. До того, как я тебя встретил, то тоже планировал принять участие. Конечно, на победу у меня шансов не было, но я надеялся получить достаточно ранений, чтобы за меня взялся кто-то из серьёзных жрецов. Обычно чудо такого уровня, чтобы вернуть конечности, стоит очень дорого, дороже, чем я мог бы себе позволить. Но на Играх — другое дело, плата за участие выступает чем-то наподобие страхового взноса. Глупая была идея, но ты сам представляешь, насколько я тогда отчаялся.

— Подожди, а почему идея глупая? — удивился я. — По-моему, звучит как неплохой план. И, получается, моя помощь тебе была не очень нужна, ты справился бы и сам.

— Даже если оставить в стороне то, что встреча с тобой принесла мне кучу денег, силу, знания и новую веру, — насмешливо ответил Ксандаш, — а остановиться только на здоровье, то и тут не всё так просто. Для возврата конечностей мне следовало получить такие ранения, чтобы понадобились высшие жрецы, но при этом самому не погибнуть. И как-то умудриться это сделать честно, не подставляя себя намеренно под удар или жульничая как-то по-другому. Ведь Игры проходят под взором Керуват, а значит, места для обмана в них нет.

В словах Ксандаша имелся смысл. Теперь, будучи знакомым с Люденой и духовенством других храмов, я понимал, что речь шла даже не о деньгах — Ксандаш мог взять кредит, или подписать новый контракт с правительством, получить требуемую для исцеления сумму. Но и тогда ему пришлось бы долго ждать. Если бы Мирена не отреклась от Мирувала, то даже с имеющимися у неё деньгами, она не смогла бы получить исцеление в ближайшие несколько лет, возможно, потребовались бы десятки. Столь глубокий контакт с богом жреца полностью опустошал, и на то, чтобы прийти в себя, ему порой требовались месяцы. Только личное и близкое, самое близкое из возможных, знакомство с Незель позволило мне получить благословения сначала для имплантатов, а потом и Шванца. И именно потому, что мои отношения со жрицей каким-то невообразимым образом привели к укреплению её связи с богом.

— Ну, к счастью, теперь тебе участвовать не придётся, — улыбнулся я.

— Но ведь я всё равно собираюсь! — засмеялся в ответ Ксандаш. — Денег у меня полно, так что взнос проблемой не станет.

— И я тоже иду, — быстро сказал Хартан. — Очень хочется узнать, чего я по-настоящему стою!

Я вдохнул воздуха и открыл было рот, чтобы сказать, что ни за что ему не позволю, и глупо рисковать своей жизнью в ненужных сражениях, но Тана меня опередил:

— Пап, я понимаю твоё беспокойство. Но для меня это важно! И вообще, чем я рискую?

Сделав медленный выдох, я замолчал. Мне не хотелось становиться тем отцом, что запрещает ребёнку всё, что не укладывается в его представлении об «идеальном поведении», да Тана уже вышел из возраста, когда подход мог бы сработать даже в теории. Я так и не понял, каким образом это произошло, но мы с Кенирой полюбили этого наглого бесцеремонного парнишку и стали воспринимать как родного сына, для него слова «папа» и «мама» тоже стали чем-то естественным и привычным. И пусть на меня обрушатся проклятия богов, если мой эгоизм превратит понятие «семья» в «обуза» вместо «поддержка». К тому же Хартан был прав, пусть испытать действие модифицированного Последнего Шанса так и не довелось, но риска никакого нет.

— Всё равно береги себя, — сказал я как можно более мягко. — Может есть время, я попробую наложить кое-какие дополнительные чары на штурмовую броню и подберу тебе пару хороших атакующих…

— Папа! — оборвал меня Хартан. — Ты что, не изучал правила? Броня и оружие позволены только те, что участник выбирает в арсенале арены. Накопители, атакующие и защитные артефакты использовать тоже нельзя — мы должны соревноваться в бойцовских умениях, а не в глубине кошельков! Даже наш Последний Шанс — против правил.

— Тут бы я поспорил, — возразил Ксандаш. — Да, формально, наши реликвии — мощные артефакты. Вот только преимущество они дают только в выживании, а не в бою. За соблюдением правил следит сама Блюстительница Договоров, а для неё важно лишь то, честна ли игра или нет.

— Может и мне принять участие? — лукаво улыбнулась Кенира, слушавшая наш разговор с неприкрытым интересом. — Никаких артефактов использовать я не буду.

— Нет! — хором выкрикнули мы втроём.

— Мам, ты ещё предложи это Миру, — поморщился Хартан, махнув в сторону Мирены, непринуждённо