"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Я сама.

Лада задержала дыхание и глотнула. Будто тысячи пузырьков разбежались по телу, наполняя его необычайной легкостью и энергией. Стало щекотно в ушах, пальцы дернулись пару раз, а затем раздался слышимый лишь Ладе хлопок, и защитный экран разлетелся вдребезги. Лада упала на колени, и в тот же миг сердце пронзила острая боль, напомнив о том, что оно есть. Лада с силой ухватилась за землю, стараясь удержать стон – до чего же плохо. И стыдно. Она вела себя как любой из темно-богов – мечтала о власти. Навья метка едва не овладела ею. Если бы не друзья… Лада с трудом поднялась, размазывая непрошеные слезы по щекам, и произнесла:

– Я в порядке. Можем идти дальше.

Часть 2

Золотое царство

Глава 1

Плохие вести

Зима, вокруг только сугробы и белые изваяния. Лада проходит между статуями и отводит взгляд: кажется, они ждут, когда она присоединится к ним, застынет среди снежных полей бесчувственным истуканом – новой игрушкой Снежной королевы. Лада спотыкается на каждом шагу, силы постепенно покидают ее. Холодный ветер теребит волосы, сбивает дыхание, Ладе приходится прикрывать лицо рукой.

Впереди мост, он весь покрыт льдом. Ладе нужно на тот берег, но она не в силах продолжить путь. Она держится за перила и пытается ступить на мост, но ветер отбрасывает ее раз за разом. Лада закусывает губу, так, что прокусывает ее, и делает шаг, за ним еще один. Из глаз текут слезы, смешиваясь с кровью, но Лада не сдается. Она уже на середине моста, когда лед, сковавший реку, неожиданно трескается. Река яростно пробивает себе дорогу, льдины с шумом наскакивают друг на друга и раскалываются.

Лада продолжает путь. На противоположном берегу снег начинает быстро таять, из-под него появляется трава. На деревьях бурно распускаются листья, цветет мать-и-мачеха. Лада понимает: она сбежала из мира смерти.

Лада выбралась из постели. Вчера она доковыляла до спальни на первом этаже и рухнула в кровать. Грязная, вспотевшая, с мокрыми ногами и одеждой. Сил на то, чтобы поужинать и привести себя в порядок, не осталось. Легла на подушку и отрубилась на счет раз-два, даже про овец подумать не успела. Лада потянулась, ныло все: спина, руки, бедра, икроножные мышцы. На теле не было ни единого места, которое бы не отозвалось тупой болью. Лада плюхнулась обратно: как же хочется тупо лежать. А еще есть. Она бы не отказалась, если бы ей притащили завтрак в постель. Или уже пора обеда? Счет времени Лада потеряла, помнила лишь, что сегодня должно быть двадцать шестое мая, если она, конечно, не продрыхла больше суток.

Лада на разбитых ногах побрела в ванну. Какое все же счастье залезть в нее и включить теплую, почти горячую воду. На плече тут же дернуло ссадину, от живой воды она не прошла. Для таких дел нужна мертвая, но Ладе намедни было не до царапины. Да и сейчас тоже: воспаления нет, и ладно – сама затянется.

Лада долго пролежала в ванне, время от времени подливая горячую воду. Так и провела бы здесь целый день, но нужно собираться – сегодня Лада с друзьями должна выйти в Золотое царство. От этой мысли ей захотелось плакать: ну почему нельзя отдохнуть хотя бы денек? Перестать спешить? Она знала ответ, но легче от этого не становилось, наоборот. Лада вылезла из воды и сильно растерлась полотенцем, чтобы разогреть мышцы.

Старую одежду пришлось оставить: стирать ее и сушить не было возможности. Лада переоделась в чистые штаны и рубаху, а вот с обувью возникла проблема: один сапог утонул в болоте. Пришлось надевать кроссовки, память от прежней жизни. Хорошо, что не выкинула. Почему-то это оказалось той малостью, которая вызвала слезы. Так, как раньше, не будет никогда. Ни-ког-да… Даже если они победят и Лада решит вернуться. Потому что Явь стирает следы о ней. Ближайшая подруга и одноклассники убеждены, что Лада уехала с родителями в Грецию. Наверняка в их квартире живут чужие люди, а могилы на кладбище исчезли таинственным образом.

Да и Лада стала другой. Всего несколько дней, но они оставили на ней свою отметку, к беззаботной жизни возврата нет. Наверное, в школе у одноклассников сейчас все мысли о каникулах. Наступила пора экзаменов у девятых и одиннадцатых классов, потому десятиклассникам вышло послабление. Настя небось гуляет вечерами с Ромкой и совсем не вспоминает лучшую подругу. Но если бы Лада могла… Если бы это было в ее силах, она без секунды сомнений отдала бы свою божественность на прежнюю жизнь с родными. Зачем быть богиней, если это не приносит счастья? Разве Лель и Морена счастливы вдали друг от друга? Счастлив ли Посвист или Яровит? Ладе почему-то казалось, что нет.

Она вышла из комнаты, в коридоре ее поджидал Крак. Он недовольно высказал:

– Спать надо меньше.

Лада не нашлась, что ответить: вороненок заговорил?! Когда это он успел? Она нашла остальных в саду. Лель что-то с увлечением жевал, Посвист и Яровит набирали воду в фляжки. Лада расстелила скатерть и взяла с нее окрошку.

– Слушай, – спросила она Леля. – А почему ты не смажешь шрам мертвой водой? Да и Яровит тоже.

– Он мне дорог как память, – патетично сказал бог любви.

– Угу, – поддел его Посвист. – А еще шрамы украшают мужчину. Как же Лель откажется от такого. К тому же, и мертвая, и живая вода со временем теряют свои свойства. Нельзя вечно таскать с собой средство от смерти.

– Он прав, – Яровит плюхнулся рядом. – Это напоминание о том, чем нам пришлось расплатиться как за победу, так и за поражение. Об ошибках, о выборе, который мы сделали. Убрать отметку все равно что стереть то, что за ней стоит. Словно ты ее стыдишься.

Лада кивнула: это было созвучно ее мыслям.

– А вы не хотели вернуться в школу? – задала она вопрос.

Лель, который откусил пирог, поперхнулся – кусок попал не в то горло.

– Ты предупреждай для начала, – откашлявшись, произнес бог любви. – Мне-то экзамены предстояли, а затем выбор института – одни нервы!

– Я не про это. Вам с Посвистом нравилась жизнь обычных людей?

Лель пожал плечами:

– Ну по приколу можно, зная, что в любой момент вернешься в Правь.

– Мы не люди, – мягко заметил бог ветра. – Как приключение – вполне, а жить человеческой жизнью мне неинтересно.

– Ну да, – подтвердил Лель. – Хорошего понемногу.

Лада задумалась: они правы. Лель с Посвистом выросли в