Пространство - Джеймс С. А. Кори

Нагата взяла шлем девушки и прижала его к своему. Это было грубо - вести личный разговор прямо у нее на глазах, но Танака позволила себе это. Она убила кучу друзей и последователей Нагаты. Любовник Нагаты выстрелил ей в лицо. Небольшая неучтивость казалась сейчас мелочью, о которой не стоило беспокоиться, и Танака подозревала, что все долги, так или иначе, скоро будут погашены.

Короткая вспышка двигателей скафандра, и она падает к безупречной поверхности станции и маленькому кораблю-яйцу. Было странно видеть его. Она все еще могла представить себе его соотечественников в гроте на Лаконии. Это было похоже на многонедельную охоту и, наконец, на подтверждающий след. Радость, вспыхнувшая в ней, была неожиданной и в то же время безошибочно принадлежала ей. Трехо позвал ее в качестве охотника. Он был прав.

Танака переключился на канал "Сокола". "Говорит полковник Танака. Мы с девушкой на месте".

Голос Окойе был затруднен помехами. Кольцевое пространство стало шумным местом, когда боги хаоса стучали по стенам. "Понятно. Мы начинаем погружение. Приготовьтесь".

Связь затихла. Танака проверила боеприпасы, запас воздуха, состояние здоровья. Рядом с ней девушка медленно дрейфовала вправо, ее скорость лишь немного отличалась от скорости Танаки.

"Насколько хорошо ты его знаешь?" - спросила девушка.

"Верховного консула?" спросил Танака. "Мы встречались несколько раз. Я была в первой волне. Когда мы отправились в Лаконию с Марса".

"Вы основатель".

"Да", - сказал Танака. "Все это? Я помог это сделать. Он направлял нас, а мы делали работу. Единственная галактическая империя человечества".

"Как ты думаешь... - начала девушка, но вопрос остался незаконченным. Думаешь, с ним все в порядке? Думаешь ли ты, что все получится? Думаешь, оно того стоило? Девушка могла спросить о чем угодно.

Под ними светилась станция. Танака знала лучше, но у нее было ощущение, что она гудит, звук каким-то образом проецируется через вакуум. Возможно, был какой-то магнитный резонанс, заставляющий ее костюм звенеть вместе с ним. Возможно, это была лишь иллюзия.

Она проверила показания своего скафандра. Сокол" отслеживал активность станции - энергию, магнитные поля, сейсмическую активность. Поток данных шел как из пожарного шланга. Она не знала достаточно, чтобы интерпретировать их. Она сканировала голубую, безликую поверхность, ища что-нибудь. Хоть что-нибудь. Ей вспомнилась картина, навеянная "Жизнью древнего мореплавателя" Кольриджа. Ту часть, где парусник застрял в безветрии недалеко от земного экватора. На картине корабль был маленьким, а море - огромным и пустым. Был ли это Тернер? Дрю? Драммонд? Она не могла вспомнить. Когда она увидела картину, то не придала этому значения. Теперь она понимала это лучше.

Девушка скорректировала курс и начала дрейфовать обратно к ней. Приближение раздражало Танаку. Лучший солдат подошел бы с первого раза.

"Мы знаем, сколько времени это должно занять?" - спросила девушка.

"Столько же, сколько и сейчас".

Они молчали. Танака считала вдохи, которые складывались в минуты. Бескрайняя синева истощала ее глаза, и казалось, что цвет вибрирует и танцует. Девушка включила канал, потом выключила, потом снова включила. Когда она наконец набралась смелости и заговорила, то озвучила мысли самого Танаки.

"Что-то не так".

Глава 38

Эльви

В лаборатории по-прежнему царил организованный хаос. Старая установка была разобрана еще до того, как они покинули Адро, и не было причин думать, что она будет восстановлена в ближайшее время. Теперь все части снова появлялись на свет, укладываясь в знакомые линии для незнакомой цели. Это напомнило ей вскрытие. Все на месте, но не функционирует.

Или, по крайней мере, пока не функционирует.

Восстановить его было проще и быстрее, чем создать в первый раз. Медицинская кушетка уже знала базовые показатели Кары и Амоса. Долгие месяцы, которые они потратили на калибровку системы, упростили ее перекалибровку. Датчики уже были на месте, а территория, которую они обследовали - станция - на много порядков меньше, чем алмаз Адро.

Должно было стать легче, но с каждым кабелем, выходящим из хранилища, с каждым монитором, сопряженным с какой-либо частью сенсоров или медицинской кушетки, Эльви чувствовала все большее беспокойство, узел в ее животе затягивался все туже. Она не могла сказать, чего именно она боялась, только то, что она была напугана.

Экипаж работал с эффективностью хорошо обученного военного. Тот, кто не знал, на что смотрит, услышал бы какофонию голосов, каждый говорил поверх других. Она могла видеть в этом структуру. Она знала, что Оран Альбертс и Сьюзен Йи прозванивали линии электропередач, чтобы убедиться, что в системе минимум помех. Вейрик и Коул готовили синхронизацию между БИК-сканерами медицинской кушетки и декой обработки сигналов. Дженна и Харшан подавали резервные копии системы на вторичный массив. Это были три разных разговора, как три одновременно звучащие мелодии, которые звучали диссонансом, пока вы не поняли, как они сочетаются друг с другом.

Когда до начала погружения оставалось еще двенадцать часов, в лабораторию пришел Файез. Иногда, когда он был напряжен, в уголках его глаз появлялась какая-то напряженность. Она положила потенциометр обратно в футляр, чтобы откалибровать его позже, и подошла к нему, подняв бровь, когда он встретил ее взгляд.

"Поступила новая информация от Очиды", - сказал он.

"Хочешь пойти посмотреть, разобрался ли он во всем за нас?"

"Надежда вечна". Файез повернулась и направилась обратно в свой кабинет.

С тех пор как Наоми приняла предложение Трехо о сотрудничестве, Эльви ничего не слышала об адмирале. Она не знала, каков ее статус с ним или с Лаконией, но прекрасно понимала, что унизила фактического военного диктатора империи. Исторически сложилось так, что это не закончилось для людей ничем хорошим. И все же это не входило в пятерку ее самых больших забот.

С другой стороны, Очида, казалось, принял стратегию почти трансцендентного отрицания. Его отчеты и информация, поступающая через него из остальных подразделений Научного директората, были абсолютно неизменны. На экране в ее кабинете его улыбка была яркой и искренней, а данные, которыми он делился с ней, демонстрировали все признаки полноты, точности и неизменности.

Команда исследователей нашла то, что, по их мнению, было пулей в Сан-Эстебане, и это было интересно. Пули - шрамы в ткани пространства-времени, согласно наиболее популярной теории - казалось, сопровождали каждое вторжение в реальность темных богов внутри врат. С космологической точки зрения они были относительно невелики, но последствия их существования кардинально меняли представление человечества о космосе. В те времена, которые быстро становились старыми добрыми временами, их было легче обнаружить, поскольку они появлялись в непосредственной близости от того, что