Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

даже собаками село. К шумнику[46] оно оживет: вернутся рабочие, чтобы заново строить кирпичные чаны смолокурней, лесные времянки, устанавливать пряльни и красильные станки – к зиме в этих краях созревали корни желтобага, из которого вываривают устойчивую краску насыщенного желтого цвета. К первоцвету[47] все работы стихнут и село опустеет вновь.

Эрза ждала в условленном месте. Как и договаривались, в путь она взяла трех наемников. Объяснение было кратким. О том, что случилось, достаточно рассказала изломанная и заляпанная кровью наэтка. Эрза выглядела удивленной. Сказала, что вечером мост и его окрестности пустовали. Ее, собственно, никто и не обвинял в недосмотре.

Наскоро скрепили мою дверь веревочной стяжкой. Ободрали сетку. Приколотили ставни. Починкой одежды условились заняться ночью.

Я наконец покинул наэтку, пересел на приведенного Эрзой минутана. Теор оседлал приземистого коня, как и другие лошади нашего отряда – светло-серой цальдейской породы. Тенуина на козлах сменил Густ – кряжистый наемник с длинной, стянутой кожаными ремешками и все же кудлатой бородой. Помимо Густа и Нордиса, снаряженного неизменным молотом, нас сопровождал Феонил – юный следопыт, года три-четыре назад получивший кухтиар.

Объединенный отряд заторопился вперед. Еще до заката предстояло приблизиться к развилке Лаэрнского тупика и Пчелиного тракта.

Когда минул полдень, Эрза в сопровождении Феонила отправилась в верстовую разведку. Назад, к тыльному обзору, свернул Нордис. После стычки с людьми Птеарда такие предосторожности не были излишними. Выждав несколько минут, вперед выскочил и Тенуин.

– Куда это он? – буркнул сидевший на козлах Густ. Ему никто не ответил.

– Я тут вообще-то вопрос задал! – Густ подхлестнул запряжных и хмуро посмотрел вслед удалявшемуся следопыту.

– Смотри какой. – Громбакх подмигнул Теору. – Только сел, а уже лошадей допрашивает. Думает, они ему пердаком прокукарекают что-нибудь членораздельное.

– Чего? – Густ дернулся. Сузившимися глазами посмотрел на охотника.

– Еще и глуховат! – охнул Громбакх и тут же громко ответил наемнику: – Погода, говорю, нынче хорошая!

– Ну да. – Густ сплюнул на дорогу.

Мы с Миалинтой переглянулись. Обменялись сдержанными улыбками.

– Ты как? – спросил я.

– Перестань об этом спрашивать, и все будет хорошо.

– Как скажешь.

– Прости, я…

– Понимаю.

Лес держался в отдалении, гнус нас не штурмовал, и можно было ехать, откинув капюшон цаниобы с его сетчатым забралом.

– Как тут звери вообще живут, когда столько насекомых и… прочей пакости?

– Живут. – Миалинта пожала плечами. – Подстраиваются. Кто-то сам по себе выделяет защитную смазку. Кто-то держится вблизи растений, отпугивающих гнус. Кто-то на лето уходит севернее, за Бальские сопки. По-разному. Если б у нас не было лигуров, мы бы тоже подстраивались. И знали бы, как выживать.

– «Жизнь, защищенная лигурами, убаюкала»? – процитировал я одну из виденных в Багульдине листовок.

Миалинта внимательно посмотрела на меня:

– Любопытно.

– Что?

– У тебя всегда была хорошая память?

– Думаешь, это влияние браслета? Он изменяет меня?

– Просто спрашиваю.

– Не знаю. Но внешне я точно изменился.

– Насколько? – удивилась Миалинта.

– Сильно. Была плешь. И ноги были кривые. Короткие и кривые. А нос торчал так, что глаза болели – постоянно косились на его кончик.

– Не так уж сильно ты изменился.

Мы с Миалинтой опять переглянулись. Задержали взгляд и, не сдержавшись, рассмеялись.

– А ты? – спросил я.

– Что?

– Ты меняешься.

– Прозвучало не как вопрос.

– Это не вопрос.

– Не знаю… – Миалинта вздохнула. Оглянулась на катившуюся позади наэтку. Громбакх что-то говорил Теору. С козел изредка доносилось приглушенное ворчание. Судя по всему, охотник не успокаивался и продолжал донимать Густа. – Ставим заклад?

– Какой?

– Они до вечера сцепятся.

– Не уходи от вопроса. Твои глаза… они теперь другие.

– Знаю.

– Что-нибудь еще изменилось?

– Перестань. – Миалинта нахмурилась.

Смотрела вперед. Там показались Эрза и Феонил. Возвращались с верстовой разведки. Я уже не ждал ответа, когда Миа тихо произнесла:

– Кажется, начинаю понимать, что не знаю… Не знаю, кто я. – Помолчав, добавила: – Раньше были сомнения, страхи. Много чего было. И была неопределенность. Свобода выбора. Я сама решала свою судьбу и всегда могла выбрать следующий шаг. Как в тот день, когда я, другая, изначальная… позволила себе, новой, себя убить… Как это сложно… А теперь все изменилось. У меня будто нет выбора. Мое тело меняется не спрашивая. Возможно, и мои мысли меняются так же. Я не доверяю сама себе. Не знаю, кем буду через день, через месяц, через год. Фаит…

– Осветленная.

– Салаур. Мерзость.

– Не говори так.

– Мерзость, болезнь, обман… Я тоже хочу верить, что все будет хорошо. Но… в любом случае сейчас для меня главное – осуществить то, для чего я появилась.

– Ты уже спасла город.

– Это лишь часть. Главное – искупить вину.

– Ты ни в чем не виновата!

– Перестань. – Миалинта с досадой посмотрела на меня. – Перестань мне это говорить! Хватит спрашивать, как я себя чувствую! Хватит говорить, что я ни в чем не виновата! Хватит!

– Я раньше не говорил…

– Опять? Прошу ведь…

Никогда прежде я не видел Миалинту такой раздраженной.

– Главное – искупить вину, – продолжила она тихим чеканным голосом. – Спасти брата. Или узнать его участь. Если он мертв – почтить память. Может, после этого я, как фаит, освобожусь. Может, тогда ко мне вернется воля. Сейчас я хочу одного – сама определять свою жизнь. И не чувствовать, как постепенно вырождаюсь во что-то… непонятное. Не хочу быть порождением лигура. Понимаешь?

– Понимаю.

– Я сказала все это, чтоб ты больше не задавал вопросов. Твое любопытство удовлетворено?

– Да.

Я понимал, что сейчас лучше молчать. Не было смысла что-то объяснять Миалинте и уж тем более в чем-то ее убеждать.

Вернувшись, Эрза присоединилась к отряду. Феонил же теперь скакал назад по дороге, к Нордису. Убедившись, что гирвиндионец не заметил ничего подозрительного, Феонил должен был нагнать нас и вновь уйти с Эрзой в верстовую разведку.

Тенуин по-прежнему ехал далеко впереди, чем вызывал недовольство Эрзы. Она просила Миалинту отговорить следопыта от вольных прогулок, но, конечно, результата это не дало. Никто из нас, даже если б захотел, не смог бы запретить Тенуину ходить в личный дозор.

Эрза успела переговорить со всеми в отряде. Со мной она задержалась чуть дольше. Удивительно, но в простой цаниобе, надетой поверх кожаной рубахи и легкого нагрудника, она выглядела ничуть не хуже, чем в ночной саффе или тканом костюме с короткими рукавами, а баерки с утолщенной подошвой на ней смотрелись так же хорошо, как домашние диалинки. Сейчас ее красота казалась обыденной, утратила мягкую несуразность, но по-прежнему притягивала взгляд – хотелось понять, что именно в ней изменилось. В конце концов я решил, что упругая посадка в седле и доспехи скрыли худобу тела и невысокий рост.