Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

— То хорошо, — добавил князь Лопата, — что долгонько свеям придётся топать по земле, почитай, выжженой. Край тот сильно от воровских людей настрадался, там и силой немного у крестьян взять можно, а уж лаской так и вовсе ничего не дадут.

Конная рать Пожарского получала припасы и фураж из Твери, да и двигалась она достаточно быстро, уж точно скорее даже передовые полки свейской армии, покинувшие Вышний Волочок. Почти не обременённое обозом войско Пожарского вполне могло уже назавтра встать на Валдае и при этом даже коней особо не приморить. Свеям же для того, чтобы добраться туда, понадобится несколько дней, и то к переправе подойдут лишь передовые полки да может ещё хаккапелиты, что дрались с татарами, которые по приказу князя Скопина, и в самом деле, словно вороны кружили вокруг свейского войска, нападая на обозы и хватая полон.

— Бою быть на Валдайской переправе, — завершил тот совет Пожарский, — а войску там надобно уже завтра поутру стоять и свеев ждать. Коли получится, так и по частям его бить станем сперва.

Самому князю Пожарскому казалось тогда, что он заразился от старшего воеводы ополчения его дерзостью. Ведь князь решил оставить на правом берегу Валдая две роты рейтар и конных пищальников, чтобы те попытались дать бой первым свейским шквадронам, что подойдут к реке. А уж как навалятся на них всей силой, уходить на левый берег, где их защитят главные силы княжеского войска. Опасно, рискованно, но риск может окупиться сторицей, хотя если прижмут пищальников с рейтарами крепко, останется либо вести на правый берег поместные сотни, либо бросать, чего бы Пожарскому совсем не хотелось. Вряд ли князь Скопин простит ему потерю его детища, не менее любимого нежели конные копейщики, да и чего уж греха таить, показавшего себя очень хорошо, что под Торжком, что недавно при взятии крепостиц. И всё же если удастся побить свеев по частям, рассеять самые первые их шквадроны, что подойдут к Валдаю, это оправдает любой риск. Так решил для себя князь Пожарский.

* * *

Авангард Книпхаузена тянулся по Ржевскому тракту из Вышнего Волочка, города чьего названия никто в его армии не мог выговорить правильно, к Хандльплатцу, как звали шведы город Торжок, длинной чёрной змеёй. И змеёй притом весьма медлительной. Книпхаузен не привык торопиться, а его величество не особенно и подгонял. Густав Адольф лишь недавно сам прибыл в тот самый Вышний Волочок, в окрестностях которого дал основным силам своей армии день отдыха, и лишь после этого отправился дальше. Догонять сильно ушедший вперёд авангард он явно не собирался.

Драки с татарами случались что ни день. Каждое утро приносило новые вести о потерях среди хаккапелитов, на чьи плечи и легла основная тяжесть борьбы с проклятущими татарами. Рейтары де ла Вилля прикрывали обоз и сторожили лагерь, когда его разбивали для ночёвок, однако на них татары не рисковали нападать, ведь рейтары всегда держались сильными отрядами. С ними лёгкие всадники не связывались даже если их было вдвое больше, слишком уж велик риск, да и потери ничто не оправдает. А вот на фуражиров и разъезды хаккапелитов татары нападали весьма охотно, и драки между ними бывали весьма жестокие. Хаккапелиты не щадили татар (кто их агарян щадить-то будет), татары же пытались взять побольше полона и увести коней.

Но особенно любили татары нападать на отставшие повозки обоза, так что фурманы старались не мешкать, чтобы не угодить на аркан. Сломавшиеся оси или слетевшие колеса чинили как можно скорее. И всё же за те дни, что армия Книпхаузена прошла от Вышнего Волочка до реки Валдай, обоз лишился нескольких повозок и пары больших фургонов. Их нашли сожжёнными, а вокруг валялись убитые кони и люди, живых же не осталось никого. Кому не повезло пережить бойню, татары увели в полон.

— Мы же в настоящей осаде, — досадовал де ла Вилль. — Эти чёртовы татары не дают ни двигаться нормально ни спать по ночам. Мне уже и вино заснуть не помогает.

Татары и в ночи не оставляли в покое свейскую армию, то и дело принимаясь выть волками.

— Этого они и добиваются, — согласно кивал Книпхаузен. — Лишённое сна войско разбить проще чем голодное или лишённое какой иной важной потребности. Потому не отвлекайтесь на этот вой. Сдавайте уже, хватит карты мучить.

Несмотря на первую неприязнь генерал всё же сумел найти общий язык с де ла Виллем. Книпхаузен не был дураком и понимал, что находясь в конфронтации с командиром кавалерии много не навоюешь, а потому надо преодолевать неприязнь и искать подходы даже к такому расфуфыренному петуху, как этот француз. Сошлись на простых солдатских радостях, таких как вино и карты. Есть ещё конечно и женщины, вот только за маркитантками посылать Книпхаузен не стал бы никогда, это уж слишком, так что пришлось довольствоваться лишь двумя радостями.

Играл де ла Вилль неплохо, однако временами ему просто катастрофически не шла карта, и потому он больше пил, что вполне устраивали Книпхаузена. Тот карты да и иные азартные игры не особенно уважал, играя с де ла Виллем лишь, чтобы сойтись на чём-то кроме вина. Не напиваться же каждый вечер до полного непотребства.

— Хаккапелиты докладывали, — напомнил де ла Вилль, сдавая карты, — что у московитов куда больше войска, нежели участвовали в боях под тем городом.

Так называли Вышний Волочок в шведском войске, выговорить его название наверное никто в армии не смог. Разве что какой поляк отыщется.

— Вы считаете, — глядя в карты, поинтересовался Книпхаузен, — что наш с вами противник намерено не использовал всех сил? Но отчего он так поступил?

— Достойной цели не было, — у де ла Вилля бы готов ответ, как и карта для первого хода, — просто некуда было такие силы приложить.

— Что мешает московитскому генералу, — перебив карту де ла Вилля, взял её себе Книпхаузен, — просто отступить? Он провёл отличную разведку боем, — продолжил он, делая свой ход, — и манёвр его удался просто блестяще. Тут нечего сказать, не так ли? — Француз отбился, но Книпхаузен положил новую карту, продолжая давить. — Теперь московиты могут возвращаться к Хандльплатцу или даже