Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

ты, Саня, олух! Сам посуди, 38 год на дворе, гребут всех при любом подозрении, а тут в твоем кабинете чистая антисоветчина! Доложишь посадят на сто процентов, потому дешевле приемник разбить, авось пронесет. Да и ежовские люди – не чета бериевским. Ежов набирал тупых исполнителей, чтоб не задумывались, когда умников Генриха Ягоды будут брать, да верха партии чистить. Причем, их заранее настраивали, что всякая инициатива наказуема.

– Ну, тогда – сам бог велел…

Приятели посмеялись, придумывая новые и новые каверзы. Потом Серега посерьезнел:

– А портал на 41 год, стало быть, сворачиваться?

– Да. – ответил Саня. – Я намекал Шибалину, мол, нужно бы еще несколько составов, пока есть возможность, а он – "мы еще лепельское добро не разобрали! Куда новые составы ставить?". К тому же все пути Фролов занял. Его приятели сразу несколько заводов перекупили, гонят составы и днем и ночью. Тоже торопятся.

– Ну и чего?

– Да ничего. Потому у нас затишье. Васильев с Осадчим занялись было прежним промыслом – мосты рвать, да составы, которые вполне можно оприходовать, под откос пускать, так сам Фролов на них наорал, почему-то. И вообще, запретил самостоятельно в 41 год лазать, особенно по ночам. Армия Залогина разделилась толи на шесть, толи на восемь частей. Рассыпались по районам и зонам ответственности. Впрочем, по слухам, скоро опять сольются в армию для масштабного рейда по тылам, а пока обустраивают базы, теплые землянки и захоронки по всей Белоруссии с оружием, продуктами, одеждой: копают ямы, туда герметичные бочки, все это засыпают и маскируют дерном, лишнюю землю – в реки и болота. Само собой – тренировки и обучение. Шпионов ловят – немцы к Залогинцам пытаются своих людей пристроить, уже восемь человек вычислили. Пробные вылазки устраивают – два танка без нашей помощи захватили и освоили, еще пару – сожгли, три моста взорвали, грузовиков штук пятнадцать, а к нам только раненых перепихивают. Придумали какую-то тактику "близнецов". Пять – шесть небольших отрядов, одежда и обувь разномастная, но обязательно в каждом отряде есть двойники с одинаковыми отпечатками обуви. Даже лошадей для этой цели перековывали. Одна группа начнет немцев задирать, те местность оцепят, а группа в захоронку спрячется. В тот же момент их соседи имитируют громкий отход за пределами оцепления. Немцы снимают посты тут, перегоняют на новое место, блокируют его, а там аналогичный случай вторая группа прячется, зато за оцеплением третья группа отходит со стрельбой и фейерверком. Под шумок склады опорожняют и полицаев вешают. Вот таким макаром имитируют работу нашего портала. Не знаю, получится что или нет. Пока пробные испытания в разных местах. Хотя, лично я считаю – немцы скоро разберутся, что тут их за нос водят, но к тому времени планируется Армию вновь собрать, покоцать измотанных ландверов и еще куда-то ударить. Фролов говорил, план у них аж до зимы, согласованный с генеральным планом зимнего наступления, но меня в детали не посвящали. Да, а что там за байда у Гельмута? Я слышал краем уха, как Шибалин Залогина костерил, а что за что не пойму. Торчу целыми днями у портала, новости узнаю последним.

Серега усмехнулся.

– Помнишь, из Лепеля полста авиатехников пригнали?

– Ну? И чего?

– Так там половина простых рядовых. Пассатижи от отвертки отличить не могут.

– Как же так? Говорили – вот авиатехники и все такое.

– Ага! Кого ночью у ангаров да рем.мастерских похватали, тех авиатехниками и назначили. Думаешь, немец в той суматохе откажется, если видит, что в живых оставляют только техников, а всех прочих стреляют или штыком колют? А здесь начали разбираться – не то. И убивать поздно, Гельмут Штаудер своих в обиду не даст, и толку от них, как от козла молока. Без них пленных полно. Пока эти "высококвалифицированные" работники задействованы на хоз.работах: круглое тащи, квадратное кати.

– Да, лопухнулись. Все, Серег, я побежал, и так заболтались. Надо Димона менять, скоро очередной фроловский состав появится. Да он еще и не выспался сегодня.

– С чего бы это? Вроде ночью вас не дергали.

– А… Типа, любовь-морковь. Нашел себе селяночку из недавних беженцев, вроде как учит ее водить УАЗ-ик. Освоит ли девица шоферское дело – не знаю, но сам Димон ходит как кот, укравший кринку сметаны – сонный и довольный.

– То-то я гляжу, его Хантер каждый вечер вокруг лагеря пару кругов нарежет, а потом в степь уматывает. И ни разу не видел, чтоб тот возвращался. Теперь понятно. Кстати, Сань. А не пора ли вам с Димоном открыться? В смысле, что не только вы порталом управлять можете? Глядишь, еще кого научите. Опять же Фролов в 41 год передаст. Все равно это окно скоро закроется, так пусть самостоятельно оттуда другие окна ищут. Вдруг найдут?

– Не знаю, нужно подумать. С Димоном посоветоваться. Может, действительно – зря мы эту конспирацию затеяли? Думали – самыми главными тут будем, да куда нам с этими зубрами бодаться, что Шибалин, что Афанасьев, а Фролов так и вовсе… Хоть и скрывали свой главный секрет, а все равно нас оттерли! А я предупреждал Димона – будем швейцарами работать! Так и получилось.

– Саня, блин! Вас с Димоном потому оттерли, что сами не захотели ответственность на себя взять! Ты не обижайся, но ни ты, ни твой приятель в начальники никак не годитесь. Во всяком случае – пока. Знаешь почему? Слишком добрые и ленивые!

Саня угрюмо взглянул на приятеля, потом усмехнулся.

– А может ты и прав? Ладно, пошел я…

Торжок, 3 сентября 1237 года (вересень 6746 год)

– Имя? – спросил Олег Худяков, бывший опер Бобруйского городского отдела милиции, а ныне следователь Торжокского УГРО.

– Чье?

– Твое. Как меня зовут, я и без тебя знаю.

Они с Евгением Семкиным второй день допрашивали сидельцев из кремлевских подвалов. Допрос проводили в пыточной, но многочисленными приспособлениями, ускоряющими допрос – не пользовались. Так и лежали в углу без дела жаровня, клещи, кнуты, иглы, молотки. А в центре, с кольца под потолком свисали веревки дыбы. Да и местный кат второй день работал не по своей прямой специальности, он теперь мед. эксперт и по совместительству патологоанатомом, ибо в первый же день удивил следаков способностью внятно объяснить какими орудиями были нанесены повреждения на найденном у городской стены трупе и уличил якобы ограбленного купца во лжи. Такие синяки человек только сам себе мог поставить, ибо нормальные грабители так не бьют. И тут же продемонстрировал на следственном эксперименте. Купец вник, покаялся и