Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Ты так и не ответил, Дубов, — лицо оркессы снова приняло игривое выражение. — Ты готов?

Она закрыла за собой дверь и притушила свет.

— Онемел от счастья. Ещё секунду, и буду готов!

Я схватился за ремень.

— Хорошо, — сказала Лакросса. — Это древний обычай орков, который символизирует глубокое доверие между девушкой и мужчиной.

Девушка села мне на ноги, упёрлась одной рукой в грудь и легонько провела по ней пальцами. Затем выпрямилась, встряхнула причёской, распуская шелковистые волосы, и… достала из-за спины флейту.

Кожаную.

Приложила к губам и начала играть. А я так и замер с вытаращенными глазами. Я всё это время игру на кожаной флейте представлял несколько иначе, а как выяснилось оркесса говорила о ней в самом прямом, а не в переносном смысле. Но не это захватило всё моё внимание.

А музыка. Чудесная и чарующая музыка кожаной флейты. Она лилась мягким и ласковым потоком, успокаивая и убаюкивая. Из меня словно на время вынули всё напряжение прошедших дней, все тревоги и заботы откатились куда-то на задний план, и я расслабился. Обмяк под сидевшей на мне сексуальной девой и не заметил, как задремал.

* * *

Кафедра Его Преосвященства.

Несколько часов назад.

Вергилий был в ярости. Он вынашивал свой план несколько лет, тщательно готовился к нему, учёл, как ему казалось, все предвиденные и непредвиденные мелочи, и считал его безупречным. И с самого начала всё пошло не так.

Его кафедра отличалась богатым убранством. Мягкие диваны, пуфики и подушки, массивный письменный стол и множество светильников. Обычно гномы оставались аскетами. Но только не Вергилий. Уж к кому-кому, а к нему вышеупомянутое свойство представителей расы не имело никакого отношения.

Сейчас он ходил из угла в угол мимо двух своих гвардейцев. Вид они имели весьма мятый и битый, и ему хотелось только усугубить их страдания.

— Так вы ничего не видели? — бесновался Главный жрец Омура королевства Гилленмор.

— Никак нет, Ваше Преосвященство! — отвечали двое в один голос..

— И как я должен это понимать? Неизвестная личность напала на один из главных складов, чуть не раскрыла весь наш план, убила две дюжины лучших воинов, а вы ничего не видели? Может, вы не хотели видеть?

— Нет-нет, мы хотели, Ваше Преосвященство! Очень хотели! — загалдели гвардейцы. У одного всё время дёргалась губа, а от второго воняло чем-то странным — не иначе, такой запашок может исходить от палёных волос.

— Мы видели, что у входа на склад началось сражение. Потом прогремело несколько взрывов, но когда мы почти подоспели на помощь остальным, нас ударило молнией!

— Молнией? Здесь? Под землёй?

— Да!

— Проклятье! — остановился Вергилий и огладил центральный ус бороды. — Неужели диверсия? Но кто? И как он проник на склад? Нет, как он узнал о складе? Предатели, повсюду предатели!

Главный жрец взвыл и воздел руки к потолку. Очень богато украшенному. На миг его взгляд остановился на картине, изображавшей бога Омура, который даровал гномам первую кирку. За это другие боги прокляли его и низвергли в подземные царства. Но именно он принёс свет земных недр гномам. Что ж, если Вергилию грозит такая же судьба ради спасения его народа, он готов.

Что бы ни произошло на складе, в одном можно быть уверенным — его план раскрыт. Как и кем неизвестно, но высока вероятность, что он ещё может использовать эффект внезапности.

— Ваше Преосвященство! — в комнату вошёл ещё один гвардеец. Он держал в руке продолговатый и слегка оплавленный предмет. — Мы нашли это на складе.

Вергилию хватило одного взгляда, чтобы понять, кто во всём виноват.

— Он не пострадал? — коротко уточнил жрец.

Гвардеец мотнул головой:

— Никак нет, Ваше Преосвященство.

— Тогда приступаем к выполнению плана прямо сейчас. А этих… уберите с глаз моих. Навсегда.

Раненых воинов тут же схватили и потащили к выходу. Они кричали и молили о пощаде, но Вергилий знал, что без жертв в таком деле не обойтись. Возможно, сам Омур увидит его старания и осенит своим благословением.

* * *

Комната Дубова.

Утро.

— Коля. Коль, проснись, завтрак проспишь, — будил меня знакомый женский голос.

Ответил я чисто автоматически:

— Ещё пять минуточек, мам.

Потом вдруг почувствовал движение воздуха и перехватил ладонь Лакроссы, летящую к моему лицу. Только потом открыл глаза. Щёки девушки приобрели сочный бордовый оттенок, а губы надулись.

— Мне всего восемнадцать, Дубов! Ты с ума сошёл⁈

Мда, а ведь меня ещё отец часто будил. Если бы я перепутал её спросонья с мужиком? Утыкала бы своими копьями, как ёжика!

— Это всё твоя музыка, — буркнул я нарочито обиженным тоном.

— Это ещё почему⁈ Чтоб ты знал, другие мужчины падали в экстаз от моей игры на кожаной флейте!

Я непроизвольно хмыкнул. В какой момент я ей скажу, о чём все думают, когда она так говорит? Определённо не сейчас. Но девушку надо успокоить. Я привёл её в ярость, а теперь пришло время тушить огонь.

— Твоя флейта отправила меня в живой сон о более прекрасных временах. И если бы ни звук твоего дыхания, я бы не вернулся оттуда никогда.

Лакросса встала на колени прямо на кровати и подбоченилась. После сна её прическа растрепалась и выглядела неряшливо и… сексуально. Осталось только смахнуть остатки обиды лёгким поцелуем. Что я и сделал.

— Лесть, — сказала она, стараясь оставаться неприступной. Но взгляд смягчился и стал игривым: — Грубая, но приятная.

— Ой, вы уже проснулись?

— А! — вскрикнул я от неожиданности.

Княжна Онежская вышла из душа с мокрыми волосами и в одних трусиках. Волосы прикрывали соски.

— У тебя есть ключи от всех моих комнат, что ли? — возмутился я.

— Как ты здесь оказалась? — спросила оркесса. — Я запирала дверь.

Василиса пожала плечами.

— Когда я хочу согреться, меня никакие преграды не удержат. А ты? Сыграла свою музыку? Вам понравилось, барон Дубов?

В глазах-льдинках княжны мелькнуло что-то незнакомое. Ревнует? Или просто не знает, что было на самом деле? Я решил не вносить ясности. Просто пожал плечами, загадочно улыбнулся и пошёл в душ. Всё-таки есть я хотел, и очень сильно. Вчерашний ужин я пропустил.

На завтрак мы отправились в ту же самую столовую. Кормили там вкусно и на убой, так что менять её я не видел