"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

Локи знал Крида достаточно хорошо, чтобы предсказать его реакцию на предложение Цезаря. Проклятый северянин не станет торговаться или играть в дипломатические игры. Он либо убьет диктатора на месте, либо попытается использовать его ресурсы для создания философского камня.

В любом случае, встреча обещала быть интересной.

Локи принял облик простого горожанина и направился к выходу из дворца. Завтра ему предстояло проследить, как Цезарь будет искать Крида, и при необходимости вмешаться в события. Игра только начиналась, и бог-хитрец намеревался контролировать каждый ее ход.

Но где-то в глубине души Локи чувствовал тревогу. Крид изменился за столетия проклятия, стал непредсказуемее и опаснее. Даже самые хитроумные планы могли разбиться о его безумную решимость.

Впрочем, именно это и делало игру по-настоящему увлекательной.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ПАТРИЦИЯ**

Луций Корнелий Максим стоял на террасе своей виллы, любуясь садом, залитым лунным светом. Ночной воздух был напоен ароматами роз и лавра, а вдали мерцали огни вечного города. Обычно эта картина успокаивала патриция, но сегодня душу его терзали сомнения и предчувствия.

Всего несколько часов назад в его доме появился человек, который мог изменить все. Виктор из Эдессы — так представился загадочный незнакомец, спасший Марка от избиения в таверне. Луций пригласил его в дом из вежливости, желая отблагодарить за помощь. Но то, что произошло дальше, превзошло все ожидания.

Патриций медленно потягивал из кубка разбавленное вино и размышлял о странностях вечера. Виктор говорил об алхимии так, словно знал предмет не понаслышке. Более того — он продемонстрировал знания, которые ставили в тупик даже самого Марка.

«Кто он такой?» — в сотый раз спрашивал себя Луций.

Внешность Виктора была примечательной — высокий рост, золотистые волосы, удивительно голубые глаза. Типичный варвар с севера, но говорил он на безупречной латыни, без малейшего акцента. Более того, в его речи иногда проскакивали обороты, характерные для образованной римской знати.

Патриций вспомнил, как Виктор рассказывал о принципах трансмутации металлов. Слова его были точными, научными, но при этом он говорил с такой уверенностью, словно не изучал алхимию по книгам, а постиг ее на практике. А когда речь зашла о философском камне…

Луций содрогнулся, вспомнив взгляд Виктора в тот момент. Голубые глаза вспыхнули каким-то внутренним огнем, и на мгновение патрицию показалось, что перед ним не человек, а нечто иное. Нечто древнее и опасное.

«Но это же глупости, — попытался убедить себя Луций. — Я слишком много думаю о сверхъестественном в последнее время».

Действительно, три года финансирования алхимических экспериментов Марка заставили патриция поверить в существование вещей, которые прежде казались сказками. Философский камень, превращение металлов, эликсир бессмертия — все это постепенно перестало быть для него абстракцией.

Луций подошел к мраморной балюстраде и оперся на нее. Внизу, в саду, бродили рабы, поливавшие растения. Размеренная, предсказуемая жизнь, которой он жил до сегодняшнего дня. А теперь…

Теперь в его доме поселился человек, который мог знать секреты, способные изменить мир.

Патриций вспомнил, как Виктор предложил научить Марка основам алхимии. Не за золото, не за благосклонность — просто так. Кто поступает подобным образом? Либо святой, либо безумец. Либо тот, у кого есть скрытые мотивы.

«А что если он шпион? — внезапно подумал Луций. — Что если его послал кто-то из моих политических врагов?»

У патриция было немало недоброжелателей в сенате. Многие завидовали его богатству, полученному от торговли с восточными провинциями. Другие не одобряли его интереса к оккультным наукам. Вполне возможно, что кто-то решил подослать к нему агента.

Но тогда зачем демонстрировать реальные знания алхимии? Любой шпион предпочел бы остаться в тени, а не привлекать к себе внимание.

Луций отпил еще глоток вина и попытался вспомнить все детали разговора с Виктором. Тот упоминал Эдессу как место своего происхождения. Город действительно славился учеными и алхимиками, но Луций бывал там в молодости и помнил местные диалекты. У Виктора не было ничего от сирийской речи.

Еще была странность с его одеждой. Простая, но качественная ткань, безупречно скроенная. Не слишком богатая, чтобы привлекать внимание, но и не бедная. Одежда человека, который умеет скрываться на виду.

Но что делает воин в Риме, выдавая себя за алхимика?

Луций отошел от балюстрады и начал расхаживать по террасе. Мысли путались, одна теория сменяла другую, но ни одна не объясняла всех странностей.

Возможно, Виктор действительно был тем, за кого себя выдавал — ученым из Эдессы, который по каким-то причинам скрывал свое прошлое. В конце концов, восточные провинции были неспокойными, многие образованные люди бежали оттуда от войн и преследований.

«Но тогда откуда у него такие глубокие знания алхимии? — размышлял патриций. — Даже в Эдессе мало кто владеет подобными секретами».

А еще была манера держаться. Виктор был вежлив, но в его поведении читалась скрытая властность. Он говорил с Луцием как равный с равным, несмотря на то что патриций мог купить и продать сотню таких, как он. Либо незнакомец не понимал разницы в социальном положении, либо привык к тому, что его мнение значимо независимо от богатства.

Луций остановился возле колонны, украшенной барельефом, изображающим сцены из жизни богов. Аполлон, преследующий Дафну. Венера, рождающаяся из морской пены. Древние истории о существах, которые могли принимать человеческий облик.

«Что если… — безумная мысль мелькнула в голове патриция. — Что если он не совсем человек?»

Луций тут же отогнал эту идею. Он был образованным римлянином, верившим в богов, но не склонным к суевериям. Виктор, несомненно, был человеком. Странным, загадочным, но человеком.

Хотя…

Патриций вспомнил, как незнакомец упоминал о том, что «изучает различные способы достижения цели». Какой цели? И почему это прозвучало так, словно речь шла не об академическом интересе, а о чем-то сугубо личном?

Еще была та странная фраза о том, что «не все желают жить вечно». Кто говорит подобные вещи? Философы, размышляющие о природе бытия? Или те, кто на собственном опыте познал тяготы долгой жизни?

«Сколько ему лет? — подумал Луций. — Выглядит на тридцать с небольшим, но глаза… в этих глазах словно века накоплены».

Патриций покачал головой, пытаясь избавиться от фантастических мыслей. Какая разница, кто такой Виктор, если он может помочь создать философский камень? Ради этого стоило рискнуть.

Луций думал о философском камне уже три года. Не ради золота — у него было достаточно богатства. Не ради славы — его имя и так было известно в определенных кругах. Он хотел камень ради того, что тот символизировал — власти над природой, возможности изменить мир