Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Что? Али непонимающе взирал на разворачивающуюся перед ним сцену.

Но Акиса оказалась сообразительнее.

– Их продают, – прошептала она с нарастающим ужасом. – Здесь продают шафитов.

– Но это же невозможно. – Любайд выглядел так, как будто сейчас его снова вырвет. – Это… запрещено. Гезири не могут…

Не произнося ни слова, Али вложил верблюжьи поводья в руку Любайду.

Но тот успел схватить принца за руку. Али хотел было вырваться из его хватки, но Любайд кивнул на шеренгу охраняющих загон солдат.

– Посмотри на них, дурачина.

Али посмотрел и не смог отвести глаз – и отнюдь не из-за охранников. Его внимание привлекли знакомые места: гончарная мастерская с дверью в синюю полоску, две пешеходные дорожки, проложенные вплотную друг к другу, но так и не соприкасающиеся, чуть поодаль – слегка покосившийся минарет. Али уже приходилось здесь бывать. Он понял, что раньше находилось на этом месте, – какое именно здание лежало перед ним в руинах.

Здесь стояла мечеть, в которой проповедовал шейх Анас, бывший лидер «Танзима», преданный столь мучительной смерти.

Али втянул носом воздух, как будто ему внезапно стало нечем дышать. С тем же успехом отец мог всадить ему нож промеж ребер. Впрочем, Али понимал, что наказание предназначалось не сыну, высланному в далекую Ам-Гезиру, а шафитам, чьи трудности и подтолкнули Али к предательству… Шафитам, которых у него на глазах собирались продать в рабство.

Девочка заплакала сильнее.

– Пропади все пропадом, – не выдержала Акиса и подорвалась с места.

Али не отставал. Любайд остался стоять, где стоял, посылая им в спины проклятия и пытаясь совладать с обоими верблюдами. Аукционист, видимо, заметил их приближение, потому что он перестал подло нахваливать свой «товар», и в его глазах зажегся интерес.

– Силы Всевышнего! Вас как будто песчаной бурей сюда занесло, – рассмеялся торговец. – Вы не похожи на моих обычных покупателей… Впрочем, кровного родственника может забросить в любой конец мира, – одна черная бровь поползла вверх. – Если родственник может заплатить.

Акиса положила руку на меч, но Али поспешно встал у нее на пути.

– Когда в Дэвабаде начали торговать шафитами? – захотел знать он.

– Торговать? – Гезири цокнул языком. – Что вы, никакой торговли. – Он сделал оскорбленный вид. – Это было бы противозаконно. Мы всего лишь содействуем товарищу в его поисках чистокровных родственников… Мы берем плату только за оказание услуг. – Он положил руку на грудь. – Намного легче заметить родственника, когда он стоит перед тобой на возвышении, согласны?

Столько нелепое прикрытие глупо было даже рассматривать всерьез. Рядом с ним зарычала Акиса. Али даже не представлял, каким чудовищным предстал перед его друзьями родной ему город. Бир-набатяне, как и многие другие Гезири, жили бок о бок с родичами смешанной крови, закрывая глаза на закон, обязывавший свозить всех шафитов в Дэвабад, где те доживали бы свои дни. Шафитов в Бир-Набате насчитывалось немного, но к ним относились как к равным, и у каждого была своя роль в коммуне, вне зависимости от того, кто и насколько хорошо владел магией.

Али стиснул зубы.

– Не похоже, чтобы он жаждал найти себе чистокровного родственника, – процедил он. – Ты сказал, у него была работа. Почему бы не отпустить его на эту работу?

Торговец пожал плечами.

– Шафиты как малые дети. Но мы же не доверим детишкам решать свою дальнейшую судьбу.

На этих словах Акиса больно ударила Али локтем в живот и, воспользовавшись его замешательством, оттолкнула его с дороги. Сверкнув глазами, она обнажила ханджар.

– Тебе нужно отрезать язык, – зарычала она по-гезирийски. – Такие, как ты, – позор для всего нашего племени. Ты порочишь наши принципы!

Торговец поднял руки, и его со всех сторон обступили гвардейцы.

– То, чем мы здесь занимаемся, абсолютно в рамках закона, – сказал он, отбросив льстивые интонации. – И мне не нравится, что какие-то мародеры с севера заявляются сюда и начинают ставить всех на уши…

– Назови свою цену, – произнесенные вслух слова показались Али отравой. – За шафита и за его дочь.

Торговец кивнул на джинна в ярком пятнистом одеянии.

– Господин из Агниванши предложил тысячу двести динаров за одну девчонку.

Тысяча двести динаров. Преступно ничтожная сумма, чтобы оценить в нее жизнь, и в то же время несравнимо больше тех средств, которыми располагали Али и его друзья. Али, лишенный своих богатств в момент изгнания из Дэвабада, бедствовал так же, как и другие бир-набатяне. Верблюды, которых они взяли с собой, были навьючены дарами Аяанле королевскому двору, однако там все было досконально инвентаризовано.

Али сунул руку за подол халата и вынул свой зульфикар.

Это наконец-то произвело впечатление на торговца. Он стал белее мела и отступил на шаг назад, не скрывая своего испуга.

– Минутку, минутку… Я не знаю, у кого ты украл этот меч, но…

– Этого хватит? – Али стиснул пальцы на рукояти любимого клинка, сглотнул и протянул оружие аукционисту.

Гезири бросил на меч расчетливый взгляд.

– Нет, – сказал он без обиняков. – Многие гвардейцы и так закладывают свои зульфикары в ломбард перед тем, как дезертировать в Ам-Гезиру. За меч я отдам тебе отца, а девчонку – оставлю.

Шафит наблюдал за торгом, словно лишившись дара речи от изумления. Но, услышав ответ аукциониста, его дочь всхлипнула, и отец прижал девочку к себе.

– Нет, – вырвалось у него. – Я не позволю вам запереть ее в этой клетке. Вы не отнимете ее у меня!

Отчаяние в голосе мужчины для Али стало последней каплей.

– Это зульфикар Кахтани. – Он бросил меч под ноги торговцу и рывком снял гутру, прикрывавшую его лицо. – Надеюсь, этого будет достаточно?

У того отвисла челюсть, а золотистая кожа явственно позеленела, что показалось Али чем-то из ряда фантастики. Гезири припал на колени.

– Принц Ализейд, – разохался он. – Всевышний… П-простите меня великодушно, – выдавил он, запинаясь. – Знай я, что это вы, никогда бы не позволил себе такой дерзости…

Все расступились, напомнив Али о том, как джинны из Ам-Гезиры отскакивали от рогатых гадюк. Ветер подхватил его имя, и толпа понесла его дальше, шепотом передавая на разных языках от джинна к джинну.

Али старался не обращать внимания. Он подпустил в голос нотку прежнего высокомерия.

– Ну же, – бросил он с вызовом и кивнул подбородком на зульфикар, скрепя сердце готовясь расстаться с оружием, которое неоднократно спасало ему жизнь в ссылке. – Мой личный меч. Он передавался в моей семье из поколения в поколение. Не может быть, чтобы этого не хватило рассчитаться за обоих.

Судя по выражению лица