"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

И всё же после окончания пансиона Адела отправилась на вечерние курсы при университете. Днём она подрабатывала в библиотеке. Утилизировала старые книги – чаще всего они, впрочем, перекочёвывали к ней под полу, – снабжала карточками новые, переписывала от руки старые архивные тетради, папка за папкой, ящик за ящиком…

Она едва успевала пообедать перед курсами. Устраивалась на скамейке в университетском сквере – книга в одной руке, хлеб с сыром в другой – и торопливо читала и ела, не замечая, что ест.

Там-то и увидел её впервые Рамрик Ассели.

– Госпожа… Динн Ассели ждёт вас к завтраку. Он недоволен.

– Передай динну, что я скоро приду. Скажи, что у меня… болит голова.

Служанка даже молчала неодобрительно. Адела дождалась, пока стихнут за дверью шаги, прежде чем стащить с головы одеяло.

Снаружи не было дома детства, где она была счастлива, потому что там были книги, и уроки, и печенье в антикварном магазине. Потому что там был Доркер.

Муж предлагал недавно купить тот дом – очередная бессмысленная попытка улестить её, заслужить прощение. Адела отказалась – зачем он ей теперь? Тот дом, с запахом книжных страниц и ласковым голосом брата, остался теперь только в её воспоминаниях.

Адела долго принимала душ – невозможно было заставить себя выйти из-под горячих струй, обжигающих кожу, в холод нового дня.

Она оделась, как всегда, в зелёное, цвет дома Ассели. Глубокий вырез платья, струящаяся юбка, пышные рукава – всё, как любит муж. Сама она не интересовалась тем, во что одета.

Перед дверью в столовую Адела помедлила, комкая в руке платок. Она должна это выдержать – по крайней мере, потому, что этот день закончится, а впереди вечер, который принесёт ей что-то хорошее. В этом она не сомневалась – но чтобы добраться до вечера, надо пересечь дорогу дня, кажущуюся отсюда нескончаемой.

Адела толкнула створку двери и вошла. Её муж, динн Ассели, заканчивал завтрак – судя по объедкам на тарелке и блестящим от жира губам.

– Вот и вы, жена. Всё-таки решили присоединиться ко мне. Какая честь. – Но тон не соответствовал словам. Адела чувствовала: он как будто боится её, хотя она не может причинить ему никакого вреда. Стыдится – того, что сделал с ней, или того, что теперь никак не может совладать с собственной женой?

Это тоже её больше не волновало.

– Доброе утро.

Она села напротив, приняла из рук слуги чашку кофе, поблагодарила кивком.

– Ну, не такое уж и доброе, не так ли? – Он придвинул к ней утреннюю газету. – Адела, вы должны объясниться.

Этого следовало ожидать, и всё-таки она вздрогнула. В последнее время они с Рамриком так редко разговаривали, что Аделе хотелось верить: всё так и будет идти само собой и муж не захочет нарушать молчаливое перемирие.

Очевидно, она ошиблась.

– Я вас слушаю.

Рамрик шумно задышал. Лицо его покраснело. Он всегда приходил в ярость именно так – резко, почти мгновенно… Впрочем, обычно так же быстро и отходил от гнева.

– Вот как… Очень, очень мило с вашей стороны. – Он махнул слугам, и те мгновенно удалились, оставив супругов одних.

– Очевидно, это должно показать мне, что дело серьёзное, – сказала она, стараясь говорить иронично, как говорили, должно быть, своим мужьям другие, смелые, яркие и насмешливые женщины, одной из которых, что бы ни пыталась вылепить мать, она никогда не была.

– Нет. Это должно показать, что я о твоей чести забочусь. Забочусь о репутации нашего дома… Хорошо бы, если бы и ты отвечала тем же.

Адела пожала плечами:

– Я отвечаю тем же. Разве не долг любого знатного динна – заботиться о судьбе Кьертании и её благополучии?

– Не заговаривай мне зубы, Адела, – буркнул он, свирепо вонзая вилку в упругий бок свиной сосиски, сочащейся жиром. – Я пекусь о судьбе Кьертании похлеще твоего. Все наши заводы, развитие добычи… Показатели дравта за третью четверть как никогда…

– И Химмельны должны быть этим очень довольны. – Адела уже чувствовала усталость, заранее зная: он даже не попытается понять, что она говорит. – Но при чём здесь Кьертания? При чём здесь люди Кьертании? Показатели дравта для них – просто цифры в газетных передовицах. Их убеждают гордиться этими цифрами, но ведь их жизнь никак не улучшается, благосостояние не растёт. Но вот долг препаратора… это то, что их касается, касается всех без исключения, и…

– Я так и знал, что к этому придёт. Так, может, с этого и стоило начать? – Рамрик шумно вздохнул, и лицо его раскраснелось сильнее. Набирая больше воздуха перед новой тирадой, он взмахнул вилкой, и кусочек сосиски приземлился на скатерть, оставив жирное пятно. – Я ведь дал тебе всё, что ты хотела! Библиотеку, учителей, платья, кость и серебро – тебе грех жаловаться! Я дал тебе столько свободы, сколько ты хотела. Разве ты утруждаешь себя заботами о доме? Ты даже на приёмы со мной ходишь редко! – Голос Рамрика звенел обидой, которая так обескураживала её в первые годы брака: обидой мальчика, который привык получать желаемое. – А разве это так уж сложно? Ты не выходишь к моим гостям. Тебе не интересны ни охоты, ни балы, ни…

– Но ведь и я никогда не бывала против твоих… увлечений, – выговорила она, тщательно подбирая слова. – И я думала, что нас обоих устраивает сложившееся положение вещей. Я занимаюсь тем, что мне важно. А ты…

– Устраивает? – Рамрик отбросил вилку – звякнуло серебро – и впился пальцами в край стола так, что, казалось, вот-вот отхватит от него кусок. – Я давал тебе всё это не потому, что меня всё устраивает, Адела… а потому, что мне было тебя жаль.

– Вот как, – медленно произнесла она, – тебе – меня?

– Да. Мне – тебя. Я ведь не заставлял тебя идти за меня, красавица Адела, разве нет? – Его руки разжались, и она с изумлением поняла: он и в самом деле старается успокоиться. – Нет. Ты пошла по своей воле. И я делал всё, чтобы ты была счастлива. Делал всё, что обещал, – в чём клялся на незримых святынях. Но разве ты хотя бы пыталась…

– Пыталась, – прошептала она, и, видимо, что-то такое было в её голосе, что Рамрик умолк. – О, я пыталась.

Она и в самом деле пыталась.

Даже несмотря на то что их свадьба – богатая, собравшая под сводами главных городских храмов весь цвет города – была омрачена для Аделы тем, что Доркер на