Край Времени - Майкл Муркок

они планировали избежать Конца Света. Они пребывали в полной уверенности, что остались единственными уцелевшими существами во всей вселенной. Все посетители питомника Герцога наблюдали, как они суетятся в огромной сфере, совершенно не сознавая, что они видны как на ладони. Они были погружены в загадочную деятельность. Даже Амелия Ундервуд захотела посмотреть на них и согласилась с Герцогом, что пуплианцы, наконец, нашли свое счастье.

Этот визит к Герцогу, был их первым появлением в свете с тех пор, как они уединились в своем уютном домике. Амелия была удивлена скорыми переменами, лишь небольшие участки остались неизменными и, на всем лежала печать особого очарования. В воздухе она уловила сладкую свежесть весеннего утра.

По пути домой они увидели Лорда Джеггеда Канари в его огромном летающем Лебеде. За его спиной виднелась чья-то фигура. Джерек приблизился на своем локомотиве и окликнул их, без труда узнав спутника Джеггеда.

— Моя дорогая Няня! Какое счастье встретить вас снова. Как дети?

Няня была в здравом уме и памяти. Она покачала старой стальной головой и тяжело вздохнула.

— Боюсь, они исчезли. Назад, к ранней точке во времени, где я все еще управляю петлей времени, где они все играют, как, без сомнения, будут играть всегда.

— Вы отправили их назад?

— Да. Я решила, что этот мир слишком опасен для моих маленьких подопечных, юный Джерек. Что ж я должна сказать, что ты выглядишь хорошо. Вполне взрослый мужчина сейчас, а? А это должно быть, Амелия, на которой ты хочешь жениться. О, я горжусь тобой, ты очень хороший мальчик, Джерри, — казалось, что она все еще пребывает в смутной уверенности, что Джерек был одним из ее воспитанников. — Я думаю, что отец тоже гордится тобой! — она повернула голову на девяносто градусов, чтобы нежно поглядеть на Лорда Джеггеда, который скривил губы в смущенной улыбке.

— О! очень рад, — сказал он. — Доброе утро, Амелия. Джерек.

— Доброе утро, сэр Макиавелли, — Амелия порадовалась его смущению. — Как продвигается ваш план?

Лорд Джеггет расслабился, засмеявшись.

— Очень хорошо, я думаю. Няня и я сделали пару модификаций, чтобы получить петлю. А вы? Как вы живете?

— Все хорошо, — ответила она ему.

— Все еще… обручены?

— Не женаты, лорд Джеггед, если вы спрашиваете об этом.

— Мистер Ундервуд все еще в городе?

— Так говорит миледи Шарлотина.

— Ага.

Амелия с подозрением посмотрела на Лорда Джеггеда.

Но на его лице ничего нельзя было прочитать.

— Мы должны лететь дальше, — лебедь начал отплывать от локомотива. — Время не ждет людей, ты знаешь. Во всяком случае, пока. Прощайте!

Они помахали ему, а лебедь поплыл дальше.

— Он дьявольски хитер, — сказала Амелия, но без злости — Как могут быть отец и сын такими разными?

— Ты так думаешь? — локомотив запыхтел по направлению к дому. — Хотя я подражал ему так долго, насколько я помню. Он всегда был моим идеалом.

Она задумалась.

— Можно искать признаки упадка в сыне, если видишь их в отце, хотя не справедливее ли смотреть на сына, как на отца, не попранного миром?

Он моргнул, но не стал просить объяснений. Амелия с печальной задумчивостью созерцала разноцветье бескрайних пейзажей.

— И все же, я завидую ему, — сказала она.

— Завидуешь Джеггеду? Его разуму?

— Его работе. Он единственный, на ком лежит задача спасения планеты, кто делает полезное дело.

— Мы снова сделали планету красивой. Разве это не «полезное» дело, Амелия?

— Может быть, но это не то.

— Ты только начала творить. Дождемся завтра. Быть может, мы изобретем что-нибудь вместе, чтобы восхитить наших друзей.

Она попыталась стать веселой.

— Полагаю, что ты прав. Это вопрос позиции, как говорил твой отец.

— Точно, — он обнял ее.

Они поцеловались, но ему показалось, что ее поцелуй не был таким сердечным, как раньше.

* * *

На следующее утро будто странная лихорадка поразила Амелию Ундервуд. Ее появление в столовой было впечатляющим. Она была одета в малиновый шелк, украшенный золотом и серебром — напоминающим восточные наряды. На ее ногах были загнутые вверх башмачки, украшенные страусиными и попугаичьими перьями. Она проделала колоссальную работу со своим лицом: под выщипанными бровями голубели веки с удлиненными ресницами, щеки были охвачены пожаром румян, губы небывалой красоты и полноты растянулись в широкой и доброй улыбке; в поцелуе было столько тепла, в объятиях — чувственности. Когда она заняла свое место за столом, от нее разило духами.

— Доброе утро, мой дражайший Джерек!

Он проглотил маленький кусочек сэндвича, но тот, казалось, застрял у него в горле. Негромким голосом он сказал:

— Доброе утро, Амелия. Ты хорошо спала?

— О, да! Я проснулась новой женщиной. Совершенно новой. Ха! Ха!

Он постарался проглотить кусочек, застрявший в горле.

— Ты кажешься очень новой. И изменения во внешности слишком смелые.

— Я вряд ли назвала это так, дорогой Джерек. Просто самовыражение, которое я не демонстрировала прежде. Я решила быть не такой чопорной, посмотреть на мир другими глазами и занять свое место в нем. Сегодня, моя любовь, мы изобретаем, творим!

— Творим?

— Ты еще вчера собирался удивить друзей.

— О, да конечно. Что мы создадим, Амелия?

— Много всего.

— По правде говоря, я не намеревался…

— Джерек, ты славился своими изобретениями. Ты диктуешь моду за модой. Твоя репутация требует, чтобы ты снова выразил себя. Мы построим сцену, превосходящую все, что мы видели до сих пор. И устроим вечеринку. Мы слишком часто пользовались гостеприимством, ничего не предлагая сами!

— Это правда, но… Она засмеялась над ним, отодвинув в сторону тарелку. Она отхлебнула кофе, посмотрев через окно на свой сад.

— Ты можешь предложить что-нибудь, Джерек?

— Ну… маленький «Лондон», мы можем сделать его вместе… Подлинный, как он есть.

— Лондон? Ты определенно не повторишь прежний успех.

— Это было просто предложением, ничего более.

— Я вижу ты восхищен моим новым платьем?

— Шикарное и красивое, — он вспомнил гимн который они однажды пели вместе. Он набрал побольше воздуха и приготовился запеть, но она опередила его.

— Я воспроизвела это платье с картины, которую видела в иллюстрированном журнале. Кажется, это опера, или концертный зал. Мне хотелось бы узнать некоторые оперные арии. Города могут помочь?

— Сомневаюсь, что они помнят их.

— Да, и потом они занимаются в эти дни нудной работой Джеггеда.

— Ну, не совсем.

Она встала из-за стола, напевая про себя:

— Торопитесь, Джерек. Утро кончится, прежде чем мы начнем.

Он с неохотой встал, смущенный своей ролью, почти с отчаянием пытаясь вернуть настроение, которое всегда было нормальным для него, кроме, как оказалось, сегодняшнего дня.

Она взяла его под руку, шаг ее был более упругий, чем обычно, возможно, из-за необычных туфель на ногах,