Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

В очередной раз перемахнув через кровать, я подумала — а может, повлиять на эмоции Тиридат? Что там у нее творится в чувствах?

Сейчас между нами как щит была кровать, это дало мне небольшую передышку и возможность заглянуть в эмоции Тири. О, там был тот еще клубок змей, не хуже, чем у нее на голове. Алый — злость, холодный синий — решительность, желтый — зависть. И все это направлено на мою скромную персону.

Но под первым слоем притаилось что-то еще. Темно-серый… Я заметила его лишь потому, что эта эмоция часто посещала Тиридат. Она была в основе всех ее чувств. Это что, печаль? Но о чем печалиться такой, как Тири?

В следующую секунду Тири преодолела кровать, и мне пришлось на время забыть о ее эмоциях. Мы совершили очередной круг по уже привычному маршруту. И лишь когда снова вернулись к кровати, я опять сосредоточилась на эмоциях Тири.

Гнев и ненависть меня не интересовали. Я не стала с ними работать. Сконцентрировалась на печали. Вложила всю свою силу в ее усиление. Может, это хоть немного отвлечет Тири от моего убийства. Знать бы еще, что вызвало у нее такую сильную грусть…

— Ты должна умереть, — заявила Тири. Она пока не поняла, что я снова воздействовала на нее своим Даром. Процесс уже пошел, я видела, как серый цвет разрастается в ее эмоциях. — Отец приставил меня к Киру, чтобы я помогла нашей семье занять то место, которое мы заслуживаем. А ты мне все портишь! Знаешь, как тяжело заслужить любовь отца? Он всегда любил больше братьев, чем меня. Но я докажу ему, что я достойная дочь.

Тири все говорила и говорила. Она так увлеклась, что даже забыла о погони. А я наконец поняла, что означает серый в ее случае — это же синдром недолюбленного ребенка. Всю жизнь Тири пытается заслужить признание отца, но ничего не выходит, и это причиняет ей постоянную боль.

— Тяжело быть женщиной в мире мужчин, — поддержала я тему. — Ты всегда будешь недостаточно хороша для отца просто потому, что родилась девочкой.

— Именно, — всхлипнула Тири. — Я все для него делаю. Все! Но ему всегда мало. Вечно ставит мне в пример братьев. А чего они добились? Я стала княгиней, между прочим. Но даже этого ему недостаточно.

— Что бы ты не сделала, всегда будешь на втором месте после братьев, — покивала я.

Все это время я продолжала усиливать печаль Тири. Мне удалось напитать эту эмоцию так, что она затмила все прочие. Даже ненависть ко мне. Тири стало банально не до меня.

Вскоре она рыдала, сидя на полу и обхватив колени. Обливаясь слезами, Тири жаловалась на отца, а я, на всякий случай держась подальше, изображала из себя психолога.

Как всегда помощь пришла, когда в ней уже не нуждаются. Тири рассказывала мне о своем тяжелом детстве, когда дверь распахнулась от сильного удара. Похоже, ее выбили ногой или даже тараном. В спальню ворвался босой мужчина в распахнутой на груди рубашке, а за ним еще с десяток стражей.

Спасители застали меня с блюдом в руках и рыдающую на полу Тиридат. Эта картинка заставила их притормозить. Они не сразу поняли, а кого собственно здесь спасать? Судя по увиденному, жертва — Тиридат.

Немая сцена затянулась. Пока все приходили в себя, ко мне вернулся Карл и пропищал на ухо:

— Вот это мощь — заставить врага рыдать. Уважаю.

Я хмыкнула. И не такое могу.

— Спасибо, — шепнула я ему, благодаря за приведенную помощь.

Тем временем стражи пришли в себя, и один даже дернулся ко мне, чтобы задержать. Но к счастью, мужчина в распахнутой рубашке сориентировался верно.

— Взять ее под стражу, — указал он на Тири.

Я пригляделась к нему. С какой стати он раздает приказы? Кто он вообще такой? Вроде внешность подозрительно знакома…

Мне определенно знакомы эти широкие плечи, уверенные движения, аристократический профиль и, конечно, голос. Именно по нему я его узнала. Кирриан! Это точно он. Но как же он изменился.

Передо мной будто стоял другой человек. Подстриженный, гладковыбритый, ухоженный, одетый в чистое. Что за дивное преображение? Над Киром как будто фея-крестная поработала. Надеюсь, это навсегда, и карета не превратится обратно в тыкву.

Кир подошел ко мне, и я ощутила слабость. Напряжение схлынуло, оставив после себя усталость от схватки и израсходованных на Дар сил.

Заметив это, Кир поддержал меня под локоть и произнес:

— Больше тебе ничего не грозит. Я не позволю причинить тебе вред.

Я ему поверила. Вот так, сходу. Было что-то такое в его взгляде и голосе, что четко дало понять — он сдержит слово. С ним рядом я в безопасности, а это дорогого стоит.

Я смотрела на Кира со смесью восхищения и удивления. Прежде волосы и щетина скрывали часть его лица, теперь же скулы обозначились резче, придав ему немного хищническое выражение. Зверь есть зверь. И он красив именно своей дикой сущностью.

Кир глянул на меня в ответ. Ох, что это был за взгляд! Он так смотрел, что я ощутила его губы на своих. Умеет он заставить девушку покраснеть. Вот и я сейчас почувствовала неловкость. Все же за нами наблюдают с десяток человек, включая Тиридат, Аббас и жреца. Не самый подходящий момент для обмена жаркими взорами.

— Челюсть подбери с пола, — шепотом посоветовал мне Карл. — Я сам его не сразу узнал. Хорош.

— Угу, — на автомате кивнула я.

Неужели Кир ради меня привел себя в порядок? От него теперь даже пахло чем-то приятным, цветочным. А ведь он терпеть не может такие ароматы. Что ж, я оценила его жертву.

Да я гений нейробиологии! За неполный месяц сделала из дикаря человека. В моем мире мне положен автомат по всем экзаменам и выдача диплома досрочно. Ай да я, ай да молодец.

— Как ты понял, что мне угрожает опасность? — Спросила я.

— Не поверишь, — хмыкнул Кир. — Услышал отвратительный писклявый голос. Он велел мне идти к тебе.

— Что? — Возмутился Карл мне на ухо. — Отвратительный? Да сам он… Никакой благодарности!

Карл обиженно засопел. Я не могла прямо сейчас поблагодарить его и успокоить, но обязательно сделаю это позже. Единорог спас мне жизнь, я оценила его самоотверженность.