Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Али прочистил горло.

– А… конкретнее? – спросил он, стараясь унять пробравшую его дрожь.

Зейнаб сладко улыбнулась.

– Надеюсь, ты успел помолиться, братец.

Просторные покои королевы Хацет раскинулись на одном из верхних ярусов зиккурата, и, поднимаясь по лестнице, Али невольно залюбовался открывающимся оттуда видом на россыпь крошечных зданий и снующих туда-сюда, как муравьи, жителей. Город отсюда казался игрушечным.

Они вошли в красивые резные двери тикового дерева, ведущие в персональный павильон его матери, и Али затаил дыхание. Павильон, стилизованный в подражание чарующим мотивам родной страны королевы, столь дорогой ее сердцу, сперва напоминал руины величественного, но заброшенного кораллового замка – точь-в-точь такого же, как замки, построенные людьми вдоль всего побережья Та-Нтри. Но затем, прямо на глазах, сквозь дразнящую пелену дыма и магии проступало истинное великолепие роскошной залы, коралловых арок, инкрустированных драгоценными камнями, декоративных горшков с буйно разросшейся спартиной, изумрудными пальмами и Ниловыми лилиями вдоль стен. Этот павильон Гасан подарил молодой невесте Аяанле на свадьбу в попытке залечить ее тоску по родине, и один этот жест говорил о том, что когда-то Гасан был добрее, чем сейчас. Али никогда не знал его таким. В воздухе разливался запах мирры, а из-за лилово-золотых льняных штор, которые слегка раздувались на ветру, доносились звуки лютни и смех.

Родной смех. Скрепя сердце Али последовал за сестрой и заглянул за штору… Однако он совсем не ожидал увидеть представшей перед ним картины.

Его мать сидела на тахте, слегка согнувшись над игорной доской из ляпис-лазури изящной резьбы, и смеялась какой-то шутке вместе с парой шафитов – мужчиной и женщиной. На коленях королевы сидела маленькая девочка и играла с украшениями у нее в волосах.

Али уставился на эту компанию в изумлении. Это были те самые шафиты с торгов – девочка и ее отец. А Али боялся, что своими действиями подписал им приговор. Они находились во дворце, одетые под стать представителям высшего сословия Аяанле, и они улыбались.

Хацет подняла на него взгляд. Облегчение, радость и что-то очень шаловливое загорелись в ее золотых глазах.

– Али! Какая долгожданная встреча. – Она потрепала малышку по щеке, после чего передала на руки шафитке – скорее всего, матери девочки, если судить по внешнему сходству. – А я тут учу твоих друзей игре в сенет. – Она грациозно поднялась на ноги и направилась к нему. – Пока я дожидалась твоего визита, у меня образовалось слишком много свободного времени.

Его мать пересекла павильон и остановилась перед ним, а Али так и не смог обрести дар речи.

– Я…

Хацет заключила его в крепкие объятия.

– Ах, сынок, – прошептала она, не отпуская от себя. Ее лицо было мокрым от слез. – Хвала Всевышнему за то, что он дал мне вновь на тебя наглядеться.

Мать не обнимала его уже много лет, и волна эмоций, захлестнувшая Али в эту минуту, чуть не сбила его с ног. Хацет. Эта женщина произвела его на свет. Это ее семья предала его, а затем хитрыми манипуляциями оторвала от жизни, которую он построил для себя в Бир-Набате. Али должен был быть в бешенстве, но, когда она отстранилась и накрыла своей ладонью его щеку, гнев, который он долго носил под сердцем, начал сам собой рассасываться. Боже, как часто, будучи ребенком, он заглядывал ей в лицо и, вцепившись в кайму ее шейлы, рассеянно следовал хвостиком по всему гарему и плакал, и звал ее по-нтарийски в самые первые, такие одинокие и пугающие ночи в Цитадели?

– Мир твоему дому, амма, – насилу выдавил он. Любопытные взгляды шафитов выдернули его из воспоминаний, и Али сделал шаг в сторону, пытаясь обуздать нахлынувшие эмоции. – Как тебе…

– До меня дошли слухи об их злоключениях, и я решила помочь. – Хацет с улыбкой оглянулась на семью шафитов. – Я предложила им не возвращаться назад, а поступить ко мне на службу и остаться во дворце. Здесь безопаснее.

Шафитка положила руку на сердце.

– Премного обязаны вашей милости, королева.

Хацет покачала головой, а затем решительно потащила Али за собой.

– Не стоит благодарности, сестра. Даже кратковременная разлука семьи – уже преступление.

Женщина зарделась и склонила голову.

– Мы оставим вас наедине с сыном.

– Благодарю. – Мать чрезмерно напористым толчком усадила его на тахту и обвела взглядом остальных присутствующих. – Девушки, будьте добры, загляните на кухню и организуйте лучших нтарийских кушаний на обед для моего сына. – Она ласково улыбнулась Али. – А то он похож на оголодавшего ястребенка.

– Будет исполнено, королева. – С этими словами они скрылись, оставляя Али наедине с матерью и сестрой.

В следующую секунду обе женщины набросились на него, нависая над тахтой, куда его так бесцеремонно определили. У обеих был недовольный вид.

Али сразу поднял руки в примирительном жесте.

– Я собирался вас навестить, честное слово.

– Да ну? Когда же? – перестав улыбаться, Хацет скрестила руки на груди. – После того, как обойдешь с визитами всех жителей города?

– Я всего два дня в Дэвабаде, – оправдывался он. – После долгого путешествия мне нужно было восстановить силы…

– Однако на встречу с женой брата у тебя нашлось время.

У Али отвисла челюсть. Как его мать прознала об этом?

– У тебя что, и среди птиц теперь есть свои шпионы?

– Если я живу под одной крышей с мстительной Нахидой, в чьем распоряжении целый ассортимент ядов, я хочу знать о всех ее передвижениях без исключения. – Ее лицо приняло грозовое выражение. – Тебе не стоило приходить к ней в одиночестве. Пойдут разговоры.

Али закусил губу, но промолчал. С этим он не мог поспорить.

Мать осмотрела его с ног до головы, задержав взгляд на шраме, красовавшемся у него на виске.

– Это что такое?

– Обычный шрам, – поспешно ответил Али. – Поранился, добывая камень для каналов в Бир-Набате.

Хацет по-прежнему не сводила с него изучающего взгляда.

– Ты сейчас похож на расхитителя караванов, – сказала она откровенно и скривила нос. – И пахнет от тебя соответственно. Почему ты не помылся в хаммаме и не переоделся в нормальную одежду, не перепачканную кровью бог весть каких существ?

Али нахмурился. У него была одна веская причина избегать хаммама: он не хотел, чтобы кто-то увидел шрамы, покрывающие его тело.

– Мне нравится мой халат, – сказал он упрямо.

Зейнаб изо всех сил сдерживала хохот. Она опустилась на тахту рядом с ним.

– Прости, – поспешила она объясниться, когда Хацет метнула в нее недовольный взгляд. – Но… неужели ты думала, что Ам-Гезира положительно скажется на его характере?