"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Девушка замолчала, затем неохотно пробормотала:

— Она уехала в своё имение. Получила срочное сообщение от отца.

— Куда именно?

— Под Псков. Но я больше ничего не знаю.

Сергей поблагодарил её и ушёл, чувствуя, как гнев и беспомощность борются внутри.

Почему ты не написала мне, Лиза?

Почему не предупредила?

Он отправился на телеграф и написал короткое сообщение: «Лиза, я жив. Всё хорошо. Жду тебя в этом учебном году. Вернись скорее. Сергей».

Отправляя депешу, он мысленно добавил: «Ты должна понять: я не шлялся не пойми где. Просто так сложились обстоятельства».

* * *

Елизавета Минская

Карета остановилась у парадного входа родового имения Минских. Это был высокий каменный особняк с башенками и резными статуями на фасаде, спрятанный среди густых хвойных насаждений.

Лиза вышла, поправляя дорожное платье. Вместо привычной улыбки слуг её встретили холодные взгляды. Кто-то опустил глаза, кто-то просто стоял как истукан, будто не осмеливаясь заговорить.

На крыльце, скрестив руки, ждал отец — Андрей Макарович Минский. Его тёмные глаза сверлили дочь, словно обвиняя ещё до первого слова.

— Наконец-то явилась, — произнёс он без приветствия.

Лиза нахмурилась:

— Отец, что случилось? Ты вызвал меня так срочно… Почему?

Он лишь коротко кивнул:

— Входи.

Без лишних слов мужчина развернулся и прошёл в кабинет, не дожидаясь дочь. Лиза последовала за ним, ощущая, как сердце сжалось, ожидая чего-то плохого.

Кабинет пах старым деревом, кожей и дорогим табаком. Массивный стол из чёрного дуба, портреты предков на стенах, золочёная чернильница и тусклый свет, пробивающийся сквозь узкие окна.

Андрей Макарович сел за стол, откинулся в кресле и бросил на дочь тяжёлый взгляд.

— Зачем ты занимаешься фехтованием? — голос был тихим, но каждое слово резало как лезвие. — Это не женское дело.

— Я люблю это. И я хороша в этом, — ответила Лиза, стараясь сохранять спокойствие.

— Хороша? — мужчина резко ударил ладонью по столу. — Ты позоришь наш род! А уроки у этого… Качалова! Ты думала, я не узнаю?

Лиза вспыхнула:

— Сергей благородный человек!

— Благородный? — отец горько рассмеялся. — Ты даже не знаешь, с кем связалась. Его зовут не Сергей Качалов.

Она замерла. Елизавета играла удивление, она не ожидала, что отец в курсе:

— Что?

— Его настоящее имя Всеволод Пожарский.

Тишина повисла между ними, будто бы отец только что объявил приговор.

— Это… ложь, — прошептала Лиза, пытаясь найти в себе силы не дать голосу дрогнуть.

— Разорившийся род. Изгой. Его семья втянула в долги пол-Ярцево. И ты хочешь связать свою судьбу с ним? — Минский встал и медленно подошёл к окну. — Ты взяла клинок из нашей сокровищницы. Ты тренировалась с ним. Ты…

Мужчина обернулся, и в его глазах вспыхнула ярость:

— Ты позволила ему обесчестить себя.

Лиза побледнела:

— Отец!

— Молчи! — он ударил кулаком по подоконнику. — Ты больше не вернёшься в колонию. Твой брак уже решён.

— Нет! — выкрикнула девушка, делая шаг назад.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Вошла мать — Анна Викторовна. Её лицо было холодным как лёд, движения — размеренными, почти театральными.

— Елизавета, успокойся. Всё уже улажено.

— Что улажено⁈ — дочь сжала пальцы в кулаки. — Вы не имеете права решать за меня!

В кабинет вошёл слуга с телеграммой в руках.

— Для барышни. Из колонии.

Лиза протянула руку, но мать перехватила конверт.

— Я передам. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы читать подобное.

Андрей Макарович кивнул слуге, и тот вышел. Лиза поклонилась, сжав зубы, и вышла из комнаты следом.

— Не отдам ей это письмо, — сказал патриарх, бегло читая телеграмму от Сергея Качалова.

— Подменим текст, — тут же предложила Анна Викторовна. — А ещё лучше — подделаем газету. Андрей, ты же сможешь?

Через несколько дней. Завтрак в главном зале.

Лиза сидела за столом. Рядом была её мать, как всегда невозмутимая. Отец, сидевший напротив, аккуратно разворачивал «Петербургский вестник».

— Ах, вот же… — он притворно вздохнул. — Какое горе.

— Что? — Лиза потянулась за газетой.

Отец медленно протянул ей лист бумаги.

В колонке некрологов:

«Сергей Качалов (наст. имя Всеволод Пожарский). Скоропостижно скончался в ходе эвакуации из Новоархангельска».

Лиза вскочила, газета выпала из рук.

— Это ложь! — вырвалось у неё. — Он жив! Я знаю!

— Официальное известие, — холодно сказала мать. — Ты должна забыть его.

— Нет! — девушка задохнулась от ярости. — Он жив! Я чувствую это!

— Ты беременна? — внезапно спросил отец, пристально наблюдая за её реакцией.

Лиза окаменела.

— Что?..

— Гувернантка докладывала. Ты не ела три дня. Тошнит по утрам. Не думаю, что это случайность.

— Это не ваше дело! — выкрикнула Лиза, чувствуя, как голова идёт кругом. Она сама не знала об этом, но теперь, вспоминая последние недели, всё встало на свои места.

— Это дело всего рода! — взревел отец. — Твой брак состоится через месяц.

Лиза схватила газету, пытаясь разорвать её.

— Ложь! Всё ложь!

Мать уже звонила в колокольчик.

— Гувернантка! Отведите барышню в комнату. Она не выйдет, пока не успокоится.

Лиза рванула к двери, но слуги были готовы. Двое служанок и дворецкий схватили её за руки.

— Сергей! — она закричала, голос сорвался в отчаянии. — Он жив! Я знаю!

Но девушку уже уводили.

А в это время в колонию от отмени Лизы была отправлена подделанная телеграмма для лучшей подруги, Яны.

«Передай Сергею, если он появится… чтобы не искал меня. Я не вернусь».

* * *

Дмитрий Романов

Центральная колония, кабинет Дмитрия Романова.

Бумаги, бумаги и ещё раз бумаги. Их было слишком много.

Отчёты о нападениях монстров, рапорты о недостатке провизии, списки погибших гарнизонных солдат, которые месяцами не получали жалования.

Митя сидел за массивным дубовым столом, его ручка скользила по бумаге с холодной точностью. Молодой человек писал отчёт, который, как он знал, никогда не будет прочитан так, как следовало бы.

'Ваше Императорское Величество,

на границе колоний ситуация близка к катастрофе. Монстры прорываются не из-за слабости магических барьеров, а из-за хронического бездействия администрации. Деньги, выделенные на укрепление обороны, оседают в карманах чиновников. Солдаты голодают. Офицерский корпус продаёт оружие охотникам.

Если ничего не изменить, следующая волна нападений дойдёт до центральных колоний, а вскоре перекинется и на «большую землю»…'.

Он дописал последнюю строку и откинулся в