"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

— Понятно, — кивнул Цезарь. — А не говорил ли этот Марк что-нибудь о… продлении жизни?

Вот оно, подумал Красс. Цезарь интересовался не золотом, а эликсиром бессмертия. Это объясняло его повышенное внимание к алхимикам.

— Нет, — соврал Красс. — Он сосредоточен исключительно на превращении металлов.

Диктатор кивнул, но Красс видел, что тот ему не поверил. Цезарь был слишком опытным политиком, чтобы не заметить уклончивости в ответах.

На арене появились новые гладиаторы — двое ретиариев против одного мирмиллона. Толпа снова взревела от предвкушения.

— Знаешь, Марк, — сказал Цезарь, не отрываясь от зрелища, — я подумываю о том, чтобы лично встретиться с этим алхимиком.

Сердце Красса пропустило удар:

— Зачем? Неужели ты веришь в эти… чудеса?

— Я не верю и не не верю, — ответил диктатор. — Я просто хочу убедиться своими глазами. Слишком много странных слухов ходит об этом человеке.

— Каких слухов?

Цезарь повернулся к Крассу, и в его глазах читалась та же жестокость, с которой он некогда разгромил галльские племена:

— Что он связан с силами, которые не следует пробуждать. Что его учитель — не обычный человек. Что их эксперименты могут привести к… неожиданным последствиям.

Красс почувствовал холодок страха. В словах Цезаря было что-то зловещее, что-то выходящее за рамки обычных политических интриг.

— Ты серьезно в это веришь? — спросил он.

— Я видел слишком много странного в своей жизни, чтобы отмахиваться от подобных предупреждений, — ответил диктатор. — Помнишь ли ты предсказание гаруспика перед мартовскими идами?

Красс кивнул. Все в Риме помнили тот день, когда прорицатель предупредил Цезаря об опасности.

— Тогда я не придал этому значения, — продолжал Цезарь. — И чуть не поплатился жизнью. Теперь я отношусь к подобным вещам серьезнее.

— И что именно предупреждения касается алхимика?

Диктатор помолчал, наблюдая за тем, как ретиарий набрасывает сеть на противника:

— Что его эксперименты могут разбудить силы, которые лучше оставить в покое. Что его учитель преследует цели, далекие от простой алхимии. И что все это может плохо кончиться для Рима.

Красс почувствовал, как по спине пробегает дрожь. Если Цезарь действительно верил в эти предупреждения, то проект философского камня мог оказаться под угрозой.

— Но ведь это могут быть просто суеверия? — попытался возразить он.

— Возможно, — согласился Цезарь. — Но что, если нет? Что, если этот северянин действительно представляет опасность?

— Какую опасность может представлять один человек?

Диктатор усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:

— Ты удивился бы, Марк. Один человек может изменить ход истории. Вспомни Александра, вспомни самого меня. А если этот человек обладает сверхъестественными способностями…

Красс понял, что Цезарь настроен гораздо серьезнее, чем казалось вначале. Диктатор не просто любопытствовал — он планировал действия.

— И что ты собираешься делать? — спросил Красс.

— Для начала — встретиться с этим Марком, — ответил Цезарь. — Посмотреть на него лично, оценить его способности и намерения.

— А если он окажется действительно опасным?

Глаза диктатора стали жесткими, как сталь:

— Тогда я приму соответствующие меры. Рим превыше всего, Марк. Даже превыше любопытства к алхимическим чудесам.

На арене мирмиллон освободился от сети и нанес смертельный удар одному из ретиариев. Толпа взревела от восторга, но Красс едва это заметил. Его мысли были заняты совсем другим.

Проект, в который он вложил значительные средства, оказался под угрозой. Если Цезарь решит, что алхимики представляют опасность, он может просто уничтожить их. А вместе с ними — и все надежды на философский камень.

— Гай Юлий, — осторожно начал Красс, — а что если я организую встречу? Неформальную, в дружественной обстановке. Ты сможешь лично оценить ситуацию, а алхимик не будет чувствовать себя под подозрением.

Цезарь заинтересованно посмотрел на него:

— Ты можешь это устроить?

— Думаю, да. Корнелий — старый друг, он не откажет в такой просьбе.

— Хорошо, — кивнул диктатор. — Устрой встречу. Но помни — это не должно выглядеть как официальное расследование. Пусть алхимик думает, что я просто любопытствующий покровитель наук.

Красс согласился, но внутри у него все похолодело. Он понимал: если Марк или его загадочный учитель произведут на Цезаря плохое впечатление, это может стать концом не только для алхимиков, но и для всех, кто с ними связан.

Остаток боев прошел в напряженном молчании. Цезарь, казалось, снова погрузился в свои мысли, а Красс лихорадочно обдумывал, как лучше организовать встречу.

Нужно было предупредить Корнелия, подготовить Марка, возможно, даже попытаться связаться с этим таинственным Виктором. Слишком многое стояло на кону, чтобы пускать события на самотек.

Когда бои закончились и толпа начала расходиться, Цезарь встал со своего места:

— Договорились, Марк. Жду известий о встрече в ближайшие дни.

— Обязательно устрою, — пообещал Красс.

Диктатор кивнул и направился к выходу в сопровождении преторианцев. А Красс остался в опустевшей ложе, глядя на залитую кровью арену.

«Что я наделал?» — думал он. Попытка заработать на алхимии могла обернуться катастрофой. Цезарь не был человеком, с которым стоило играть, особенно когда речь шла о безопасности государства.

Но отступать было поздно. Деньги вложены, проект запущен, а теперь еще и сам диктатор проявил интерес к алхимикам. Оставалось только надеяться, что встреча пройдет гладко и Цезарь не увидит в Марке и его учителе угрозы для Рима.

Хотя, размышляя о странных предупреждениях диктатора, Красс начинал сомневаться в том, что эти предупреждения были беспочвенными. Слишком много необычного происходило вокруг загадочного северянина.

Но путь назад был отрезан. Оставалось только идти вперед и надеяться на лучшее.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: ИСКУССТВО ВНУШЕНИЯ**

Рим в утренних сумерках был особенно тих. Большинство горожан еще спало, и лишь на улицах бродили рабы, торопящиеся к ранним работам, да стражники, завершающие ночное дежурство. Именно в такие часы Локи мог работать наиболее эффективно — когда границы между сном и явью размыты, а человеческий разум наиболее восприимчив к внушению.

Бог-хитрец стоял на крыше здания неподалеку от виллы Корнелия и сосредоточенно размышлял над новой задачей. Распространение слухов и создание интриг было лишь началом. Теперь требовалось нечто более тонкое и опасное — прямое воздействие на разум Виктора Крида.

Цель была проста на первый взгляд, но сложна в исполнении. Нужно было заставить северянина поверить, что истинный философский камень можно создать только ценой собственной жизни. Не навязать эту идею силой —