Рассказы 15. Homo - Андрей Лобов

Когда друзья попытались уточнить, что же это за удивительное открытие – яндыс-илы, синяя кожа Мах Тах’Сума стала фиолетовой, и он сделал неопределенный жест рукой, будто выкручивал лампочку. Потом сказал, что эффективность яндыс-илы сильно зависит от физиологического строения, и вообще, уже скоро посадка, а про Исход он еще рассказать не успел.

– Совсем скоро, через межгалактический сверхсветовой год, все алькари навсегда уйдут, – вздохнул круд. – Достигнув пика развития, они заскучали, потеряли тягу к жизни и в результате решили совершить Исход. Навсегда покинуть этот мир, чтобы…

Круд замялся и снова закрутил маленькой ручкой, как пропеллером. Затем выпил чая и продолжил:

– Не знаю, куда они там изойдут, в такие тонкости мы решили не залезать. Самое главное, что все технологии и знания они хотят оставить расам Галактического Совета. Как мудро сказали алькари: «Каждому – по возможности, в силу их потребности».

– Ох и петрушка там у вас. Это ж как завещания ждать, небось все теперь перед ними на коленях ползаете, шоб побольше досталось?

– Безусловно, в чем-то вы правы, – произнес со вздохом капитан, – всем хочется получить самые перспективные технологии. А еще алькари очень грустят, что им нужно в Исход, и объявили, что готовы принимать посланников с разных планет, которые смогут помочь им отказаться от этой затеи.

– Ах вот, значит, почему мы туда летим! – воскликнул старший бухгалтер. – Попробовать вернуть им смысл жизни, а для вас при любом исходе…гхм… Исхода – награда. Чтобы времени не терять, вы и вытащили тех, кого знаете и кто легко согласится. Хорошо придумано.

Видимо, капитан не заметил иронии в голосе Ивана Петровича, посчитав, что его хвалят за изобретательность своего народа. Он с улыбкой наполнил чашки всем гостям и, вдохнув аромат фиолетового напитка, закатил от удовольствия большие глаза.

Иван Петрович понимал, что Мах Тах’Сум что-то не договаривает. Но также помнил, что вывести на прямой ответ круда, если тот не хочет, почти невозможно. В прошлом путешествии старший бухгалтер даже поставил эксперимент. Узнав, что круды совсем неспособны врать, а к тому же очень не любят обижать гостей, он за ужином рассказал, что очень любит зеленый цвет. А затем показал на синий чайник, сказав:

– Отличный зеленый цвет, не так ли?

Круды переглянулись, но тут же старший из них сказал:

– Безусловно, этот цвет превосходен.

– Он ведь зеленый, правда?

– Цветовое восприятие – очень сложная и неоднозначная вещь, обусловленная в том числе эмоциональным отношением. Вот вам нравятся зеленые чайники?

– Весьма.

– Поэтому мы рады, что смогли доставить удовольствие своему гостю, подобрав посуду нужного цвета.

– Но она разве не синяя?

– А как вы относитесь к синему цвету?

– Неплохо, но разве это имеет значение?

– Конечно, мнение гостя всегда важно для нас. Давайте отведаем наш чудесный десерт катаси.

Тогда на этом эксперимент и закончился. Круды забегали, принося новые угощения. Незаметно со сменой блюд со стола пропал и чайник. Новые тарелки с пышным десертом, чем-то напоминающим безе, были белыми.

Часть третья, где друзья сталкиваются с межгалактической бюрократией, знакомятся с традициями охтазаров и чуть не устраивают дипломатический скандал

Иллюминаторы на корабле отсутствовали, поэтому возможности полюбоваться на удивительные по своей красоте пейзажи планеты Ортан с величественными, доходящими до неба постройками, бескрайними заповедниками, полными удивительных зверей, а также всеми прочими великолепиями у друзей не было. Все, что пока они узнали о ней, было со слов капитана и старенькой рекламной голографической проекции, которую откуда-то раскопал Мах Тах’Сум.

– Главное – не попасть на проверку, – повторял во время посадки капитан, расхаживая по кают-кампании, благо у его корабля был хороший автопилот.

– Таможня?

– Хуже! Дираки! Вы когда-нибудь сталкивались с бюрократией космического масштаба? Нет? Надеюсь, и не придется.

Оказалось, что большинство бюрократических функций в содружестве Двух Галактик взяли на себя дираки. Ростом чуть больше крудов, они были практически круглыми, что часто использовали для передвижения, во всяком случае раньше. Отличались упорством, усидчивостью и полным отсутствием чувства юмора. Памяти же их завидовали почти все. Едва ли не любого из служащих дираков можно было попросить процитировать строчку какой-нибудь из пяти тысяч страниц кодекса межгалактического поведения, и они с легкостью это делали. Правда, если хотели.

Существа по натуре добрые и спокойные, возможно потому что травоядные. Но вопрос питания и доцивилизационной принадлежности, оказывается, находился под строгим запретом на обсуждение.

– Сказать, что дираки травоядные – это примерно то же, что спросить у охтазаров, зачем у них сбоку из головы растет небольшой хвост! – воскликнул капитан на неполиткорректное замечание Михалыча по поводу питания бюрократов и их любви к зелени.

Правда, Мах Тах’Сум быстро понял, что сравнение неудачное, и начал объяснять проблематику хвостов у охтазаров. Больше всего эта тема заинтересовала Иннокентия Игнатьевича, поскольку, как оказалось, этот самый хвост определял политическое влияние и социальный статус владельца. Все было бы ничего – во Вселенной у рас разные традиции, но сперва ученых у самих охтазаров, а затем виднейших пришельцеведов Двух Галактик поставило в тупик предназначение этого самого хвоста.

Ученые мужи и дамы, а также особи, не совсем определившиеся, в один голос утверждали, что существование подобного хвоста просто невозможно. Конечно, рождение одного или двух с подобной мутацией вполне вероятно, но закрепляются в поколениях те изменения, которые несут пользу.

Может ли существовать мышь с четырьмя руками и размером с человека? Вполне, если эти руки помогают ей справляться со своими задачами. А вот загадочные охтазаровские отростки совсем не подходили ни под какую из привычных хвостовых целей. Ни насекомых отгонять, ни за ветки цепляться. Их как будто просто приделали к головам охтазаров в качестве шутки. Но, поскольку с определенного времени хвосты стали индикатором социального положения, охтазары стали очень обижаться на любые высказывания об их ненаучности. Уже пару сотен межгалактических лет эта тема табуирована, и на хвосты даже не смотрят, как будто их и нет.

– Ну, е-мое, туда не смотри, сюда не смотри! Чегой-то в ваших центрах ерундень творится какая-то.

– Мой друг разлюбезный, мы ведь здесь в гостях. Придется немного потерпеть, тем более что мне кажется прекрасным, когда никто не начинает издеваться или подшучивать над твоими телесными недостатками, – произнес Иннокентий Игнатьевич, поправив ремень, передавивший столитровую профессиональную мозоль.

Когда открылась шлюзовая дверь, Иван Петрович даже немного расстроился. Он ожидал увидеть необычные картины космопорта центральной планеты Двух Галактик, а перед ним открывался вид на