Джо 7 - Харитон Байконурович Мамбурин

свете почти четыреста восемьдесят лет, постоянно находя кого-нибудь, чтобы заболтать до полусмерти, не давало мне покоя. У меня в руке покоилось узилище с существом, подвергнутым страшным мукам, исправить этот ущерб было невозможно. А виноват в этом был именно я.

Ну ничего, что-нибудь придумаю. Хексс получит суккубу, которая будет требовать любви в обмен на выслушивание баек, а вот с пострадавшей Серафиной…

…вопрос решился быстро. На пути из магазина, в котором были умиротворены как старый волшебник, так и встревоженная хозяйка, я обнаружил грустного пьяного Бибигона Босха, сидящего на приступочке возле таверны и жалующегося не менее пьяному гоблину. Утащив волшебника назад в питейное заведение, я осчастливил его сделкой века, дав взамен учебного амулета… неучебный. Лишь с условием «не разговаривать с суккубой ближайшие полгода, она всё сама сделает».

Надо ли говорить, с какой радостью башенный волшебник отказался от своего возможного будущего в пользу сладкого настоящего?

— «Сам вырыл себе могилу», — удовлетворенно подытожил Шайн, добавив, — «Второй раз в жизни. Такие люди неисправимы, Джо»

— Как будто бы другие лучше. Вспомни Хексса, — буркнул я, пережевывая свежекупленную мифкрестскую бамбу, ничем не отличающуюся от прозаичной шаурмы, — Как было сказано в одном очень хорошем фильме: «Что бы человек не совершал, он всегда найдет способ убедить себя, что поступает правильно». Такие дела.

— «Это ну прямо про тебя говорили, не иначе»

— Вот я, как раз, исключение, — не согласился я, направляясь в новый родной дом, — Я знаю, что поступаю плохо, когда поступаю плохо. Разница в том, что все, кому нужно оправдывать себя, всего лишь любители, оступившиеся на своем жизненном пути. Может раз, может десять, может быть сто, но — любители.

— «А ты?»

— А я — профессионал!

Нет никакой вселенской кармы, нет высших сил, праведных и строгих, нет ни добра, ни зла. Маленькому Святому по имени Джо это прекрасно известно. Он выживал в самых разных мирах, умудряясь еще и исполнять задания бога, он знает эту тему куда лучше просветленного монаха, бурившего мыслью мироздание последние пятьдесят лет. Разумные — те еще гадкие типы, которые с удовольствием обменяют свои мелкие угрызения совести на твой полный кошелек. Они бьют в спину, они обманывают, они ловчат и притворяются. Отчаянно и истово клянясь в верности сегодня, они воткнут тебе кинжал в спину завтра, искренне уверенные, что ты в происходящем виноват ты сам.

Да, я встречал хороших людей. Праведных, честных, бескорыстно добрых. Знаете, что их объединяло? Они все были не от мира сего. Они были такими хорошими, потому что буквально не верили в зло, не видели его, не понимали. «Блаженные», как их можно было назвать, а иногда и прямо — «умалишенные». Выстраданная же, отточенная в невзгодах, осмысленная доброта — встречалась тоже, но таких разумных я обходил десятой дорогой. Они заслужили свою всевидящую слепоту, но обособились ради неё от общества.

— «Куда это тебя понесло?»

— «Я рассуждаю вслух, Шайн, а заодно увожу вот этого вот подозрительного типа с оживленных улиц, чтобы он смог осуществить свои грязные намерения».

За мной уже три минуты шёл натуральный зайцечеловек с весьма зловещим выражением на шрамированной морде. На его голове красовалась грязная косынка, из-за которой длинные уши этого подозрительного типа болтались у него на спине, а в левой руке он нес нечто длинное, закутанное в тряпку.

Что за подарок тащил с собой зайчик стало ясно, как только мы оказались в подворотне. Длинноухий, зловеще оскалившись, тут же стряхнул тряпки с неведомой штуки, оказавшейся недлинным луком, который он нес сразу вместе со стрелами. Спустя секунду одна из них уже лежала на тетиве, уставившись прямо в мой беззащитный зад, пока косой (ну, в смысле, заяц) красиво припал в позу готового к стрельбе лучника.

Обожаю магию, иллюзия зеркала заднего вида дает столько преимуществ!

Я очень красиво кувыркнулся в бок с разворотом корпуса и выстрелом парализующего заклинания из палочки. Это было как в спагетти-вестерне на фэнтезийный лад. Даже шокированное выражение на морде чело-зайца, спускающего натянутую тетиву, было совсем в тему!

Он промазал, а я — нет. Конечно, всё было не так просто, потому что атакующий был не один, рядом с ним, под весьма качественной накидкой невидимости, притаился гоблин с арбалетом, но ему тоже не повезло. Невидимость с помощью магии легко определяется как опытными волшебниками, так и носителями такого Таланта как у меня. Рухнув на землю, я пальнул парализацией по гоблину, от чего тот тоже скрючился и упал, прямо как заяц.

— А вот и наши первые ласточки, господа присяжные заседатели… — пробурчал я, шагая к своей добыче, — Кривые, дурные, жадные, зато резкие и дерзкие. Посмотрим, что они нам споют…

Преступник (а это были именно представители крайне немногочисленного криминального общества Мифкреста) — существо крайне благоразумное. Он охотно идет навстречу интересам следствия, если то крутит перед его носом отрезанными пальцами, ранее принадлежащими преступнику, отсчитывая время, которое осталось до момента, когда волшебник-целитель уже не сможет приклеить пальцы назад. Это, знаете ли, куда эффективнее, чем долгий и нудный допрос с помощью тряпки и холодной воды. Нет, они тоже хороши, как напильники, паяльники и щипцы, но, как говорится, зачем усугублять сущности, когда можно обойтись малым?

Мы расстались почти друзьями с этой парочкой, после его я заспешил по указанному ими адресу, сменив попутно обличие с помощью иллюзии. Маленький неприметный кабачок без вывески, находящийся в полуподвальном помещении, ощутил на себе всю мощь площадного усыпляющего заклинания, выполненного мной с помощью посоха, а затем, попав внутрь, я еще и долбанул этим посохом сторожа, оказавшегося волкочеловеком, буквально увешанным разными противомагическими висюльками. Сама дверь кабачка изнутри тоже пестрела различными значками и кругами ритуалов, так что «нащупать» магией это место снаружи бы не вышло. Обычной магией. Волшебство отрезанных пальцев творит чудеса покруче, всё-таки.

Волчара был первым и последним рубежом обороны этого потайного местечка, так что вскоре, напевая под нос веселую песенку, я прикручивал к отставленному от жаркого большого камина вертелу довольно тощую тушку пугнуса, разумного старенького осла, обнаруженного мной в дальней комнате спящим вместе с двумя пожилыми гоблиншами. Не подумайте лишнего, они спали на рабочих местах, а не друг с другом!

— А…? Что…? — пришёл в себя осёл после небольшого заклинания и похлопываний по седой морде.

— Привет, — поздоровался я со свисающим вниз спиной осликом, — Вот совсем не удивлен, что ты, Брабастар, оказался пугнусом.

Меня уже сводила