Хроники Остунгславии - Александр Токун

class="p1">— Одного взгляда, пожалуй, мало, — мягко возразил Штюцль. — Но если к этому добавить речь и поведение… Откровенно говоря, вы тоже произвели на меня хорошее впечатление, и лично вас мне не в чем упрекнуть. Но… последние события… испортили мне много крови…

Они помолчали.

— Если вас это еще интересует, испытания венгерского двигателя завершились, — вспомнив, произнес Дмитрий. — Мой вердикт: двигатель в полном порядке, топливные трубки не могли стать причиной взрыва на подводной лодке. Но если на ней на самом деле провели диверсию, тогда, конечно, заниматься расследованием технических неисправностей больше не имеет смысла. Вы можете хоть завтра возвращаться в Полу. Я представлю в Морскую секцию свой отчет о проведенной проверке… возможно, мой последний отчет…

Мурзовский подавленно замолчал.

— У меня есть к вам одна просьба, герр Штюцль. Собственно, ради этого я к вам и пришел… Вы знаете, я люблю свою страну, точно так же, как и вы — свою. И меня удручает то, что уже завтра наши страны могут стать врагами. Я не верю, чтобы наши военные разведчики могли устроить такую чудовищную диверсию против своего союзника ради каких-то мелких сиюминутных выгод, будь то поддержка Сербии или что-нибудь еще… Попросите, пожалуйста, майора Ловицкого, чтобы он разрешил мне встретиться с этими шпионами и поговорить с ними по-русски. Вдруг мне удастся вывести их на чистую воду… Ловицкий, вероятно, решит, что я просто хочу выгородить себя, но это не так. Я прошу не за себя, а за свою страну. Это будет последняя попытка избежать скандала между Россией и Остунгславией… Если же мои усилия будут тщетными, если то, что говорят шпионы, — правда… моя судьба уже мало будет занимать меня, потому что потеря веры сродни смерти…

— Хорошо, Дмитрий, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить Ловицкого устроить вам такую встречу, — сочувственно проговорил Маркус.

— Я ваш должник, — облегченно вздохнул Мурзовский. — Огромное вам спасибо!

— Пока не за что, — заметил Штюцль.

— В любом случае я благодарен вам за участие ко мне. Что бы ни случилось, вы останетесь в моей памяти хорошим человеком, на которого можно положиться, — заключил Дмитрий.

Они попрощались и пожали друг другу руки. Когда Мурзовский покинул номер, Маркус задумчиво подошел к последнему окну и открыл его левую створку.

За обедом в кафе напротив гостиницы Штюцль снова встретился с Ловицким.

— Как у вас дела, герр инженер? — поинтересовался майор.

— Ко мне сегодня приходил Мурзовский, — сообщил Маркус.

— И вы с ним говорили? Весьма опрометчивое решение! Он проходит по делу как один из главных подозреваемых.

— Вы думаете, что он и есть крот из Морской секции?

— По крайней мере, Мурзовский идеально подходит на эту роль.

— А я ему верю.

— Это ваше право.

— Он попросил, чтобы вы разрешили ему поговорить с Шестаковым и Ковалем по-русски. Он не верит, что они русские шпионы.

— Это исключено! — возразил Ловицкий. — Они смогут о чем-то договориться друг с другом.

— Я уверен, что в вашем ведомстве найдутся знатоки русского языка, которые смогут это проконтролировать, — парировал Штюцль.

— Найдутся, — подтвердил майор.

— Можете считать это чем-то вроде очной ставки, только вопросы будет задавать Мурзовский.

— Ну, знаете, это уже слишком!

— Он просто проверит преступников на знание русского языка, чтобы удостовериться, что они действительно те, за кого себя выдают. Или, наоборот, опровергнуть их показания.

— Почему вы так его защищаете? Вы же знаете его какую-нибудь неделю.

— Этого вполне достаточно, чтобы узнать человека.

Ловицкий скептически посмотрел на Маркуса.

— Вы избрали себе не ту профессию, герр инженер. Вам надо было стать адвокатом. Чего добивается ваш подзащитный?

— Поймите, что ситуация очень серьезная. Здесь речь идет уже не просто об отдельных людях, а о государствах…

— И вы меня поймите, герр инженер! Расследование дела требует соблюдения определенных правил, процедур… Не могу же я так просто разрешить одному подозреваемому пообщаться с другими подозреваемыми на родном для них языке…

— Ну, пожалуйста, герр майор! — не сдавался Штюцль. — В конце концов, разве не я помог вам выйти на Шестакова и Коваля? Окажите услугу!

Ловицкий недовольно покачал головой.

— Так и быть, я поговорю с начальством, и, если оно даст добро, мы свозим вашего Мурзовского к задержанным.

— Спасибо вам, герр майор!

— Но все это под вашу личную ответственность! — пригрозил Ловицкий.

— Разумеется, — кивнул Маркус. — Можно еще одну маленькую просьбу от меня лично?

— Что еще?

— Разрешите мне поприсутствовать на этой встрече.

— Это еще зачем?

— Сами же говорите, что под мою ответственность. Откуда я узнаю, за что буду отвечать? — удивился Штюцль.

— Ваше присутствие на встрече вовсе не обязательно, так что я вам ничего не обещаю. Что касается вашей ответственности, не беспокойтесь, герр инженер: если вы нам понадобитесь, мы вас быстро найдем, — усмехнулся майор.

Разговор двух петербуржцев

На следующий день Мурзовский в сопровождении майора Ловицкого шагал по бесконечным коридорам огромного здания, где находилось Эвиденцбюро. Наконец майор остановился у массивной дубовой двери и, поправив пенсне, вошел внутрь. За широким столом сидел седой человек с пышными бакенбардами, короткими усами и гладко выбритым подбородком. Свинцовые глаза смотрели холодно и отстраненно.

— Я привел к вам подозреваемого, герр полковник! — доложил Ловицкий.

— Полковник Когер, — представился величественный старик, поднявшись из-за стола.

— Дмитрий Мурзовский, — кивнул русский инженер.

— Садитесь, — пригласил полковник.

Дмитрий сел за стол, майор расположился на стуле, стоявшем у стены.

— Прежде чем вы пойдете говорить с задержанными, ответьте мне на несколько вопросов, — сказал Когер.

— Я уже отвечал майору Ловицкому, герр полковник. Вы можете посмотреть протокол допроса, — устало проговорил Мурзовский.

— Я хочу сам услышать от вас ответы.

— Задавайте ваши вопросы.

— Вам знакомы эти чертежи? — Когер положил перед инженером стопку бумаг.

— Да, знакомы, — вздохнул Дмитрий, просмотрев несколько листов. — Это чертежи новой модели подводной лодки, в разработке которой я принимал участие.

— Когда вы их в последний раз видели?

— Когда отвез их в Морскую секцию. Это было зимой… в январе или феврале прошлого года.

— Вы знаете о дальнейшей судьбе этих чертежей?

— Нет. Я только вижу, что чертежи каким-то образом оказались у этих ваших шпионов.

— Вы не знаете, как это могло произойти?

Мурзовский пожал плечами.

— Из Морской секции чертежи должны были доставить на верфь в Полу, а после постройки подводной лодки — вернуть обратно в Вену. Это все, что мне известно.

— Вам знакомы эти люди? — полковник разложил перед Дмитрием три фотографии: лицо с густыми русыми волосами и длинными, узкими бакенбардами, ничем не примечательный блондин, бородатый человек с птичьим носом и глубоко посаженными глазами.

— Нет, я их не знаю.