Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

Она что-то прошептала, я не расслышал и склонился к самому лицу.

– Добей измененных…

– Понял. Сейчас, – прошептал я в ответ и, вдруг, неожиданно для себя, поцеловал её в губы. Она дернулась, стараясь отодвинуться, но остановилась. Губы, сначала равнодушные, ожили и ответили. Словно силы вливались в неё через мой поцелуй.

Я обхватил её руками и прижал к себе. Через секунду её руки повторили мой маневр. Она сжала меня так крепко, что я даже не мог пошевелиться. Ну и силища у нее – мелькнула быстрая мысль. Вдруг я почувствовал, что она сдирает с меня майку, её губы словно впились в меня.

Древний инстинкт – самый сильный из всех в этом мире, сильнее самой смерти – превратил нас в двух ненасытных животных. Наверное, со стороны то, что происходило сейчас на вышке, выглядело не менее страшно, чем то, что происходило здесь десять минут назад. Казалось, битва продолжается. Мы катались в крови и грязи, среди полумертвых дергающихся тел, и никак не могли насытиться друг другом. Ольга рычала и взвизгивала. Думаю, и мое горло выдавало нечто подобное.

Сколько это длилось, я не скажу. Наверное, не долго. Потому что, когда мы распались, дергаясь в сладкой истоме, по телам тварей, все еще пробегали конвульсии. А может долго – потому что небо на востоке начало светлеть.

Через пару минут я отдышался и пришел в себя. «Блин, что я творю?! Мы с ума сошли!» Я с отвращением оттолкнул привалившийся ко мне труп «макаки» и вскочил. Быстро нашел отлетевший в сторону фонарик – он так и горел – и направил на Ольгу. Она сладко потягивалась, не открывая глаз. Вокруг царила смерть – все было залито кровью тварей и лежали три тела с переломанными, неестественно вывернутыми лапами. Кроме этого, у всех троих были пробиты лысые черепа. До меня только сейчас по-настоящему дошло, что Ольга сделала это обычным ломиком, без всякого оружия. Я опять перевел фонарик на нее. Красивое оформившееся тело женщины – совсем не такое, каким оно запомнилось мне – было перемазано в крови, но не было не одной раны. Я даже головой потряс – как это? У «макак» когти как ножи.

Почему-то сейчас, после соития, которое должны бы, по всем канонам сблизить нас, она, наоборот, показалась мне совсем незнакомой.

– Ольга, – прошептал я и коснулся голой ноги. Она открыла глаза. Я опять не узнал этот взгляд. Глаза были черными и масляно блестели как у тварей. Но это длилось только секунду. Она вдруг засмеялась и сказала:

– Ну и видок у тебя.

Я глянул вниз. Черт! Штаны у меня были спущены и висели ниже колен. Я быстро натянул их и застегнул молнию. Ольга одним движением вскочила, подобрала трусики и натянула. Потом подняла свои пятнистые армейские брюки, встряхнула и с сожалением сказала:

– Жалко. Все уделала. Стирать надо.

К моему удивлению, одевать она их не стала, а набросила на ограждение. Словно приветствуя наше возвращение в мир, внизу прозвучала короткая очередь.

– Суки! Пожить не дают, – выругалась Ольга, и в момент проскользнула к пулемету. Я тоже очнулся, подхватил, лежавший под ногами автомат и шагнул к ограждению. Хотел покрутить прожектор, но вдруг понял, что уже и так можно разглядеть, что происходит вокруг.

Светало стремительно. Летнее утро быстротечно и восток, только недавно начавший светлеть, уже заалел. Я выключил фонарик и присел от разорвавшего мир грохота. Ольга, словно фурия, оскалив зубы и что-то выкрикивая, поливала очередями из пулемета дорогу и подползшие к ней кусты. Дымящиеся здоровые гильзы, тоже очередями, колотили по настилу площадки.

Похоже, пока мы занимались любовью, твари накапливали силы. По всему фронту вдоль дороги зачернела и начала шириться полоса. Через секунду от общей ленты оторвалась и запрыгала вверх черная капля. Разведчик – понял я. Тотчас же по нему ударил автомат из блиндажа одного из братьев. Однако, выросшая в сжимавшийся и разжимавшийся стручок, капля мгновенно изменила направление и ушла из-под огня. Ольга спрыгнула с офисного кресла, не глядя, ногой оттолкнула его, чтобы не мешало, и повернула ствол Корда. Короткая очередь и тварь внизу резко бросило в сторону и разорвало на две части. Пуля калибра двенадцать миллиметров – это почти пушечный снаряд.

Вой до этого заунывный, опять начал набирать высоту и достиг, казалось, уже невозможной тональности, однако все не заканчивался, а лез и лез вверх. Меня выворачивало наизнанку, словно кто-то рядом водил огромным куском пенопласта по стеклянной стене. К вою Баньши прибавился рев и вой разномастных тварей на дороге. Не обращая внимания на очереди Корда, вырывавшие целые куски в цепи нападавших, они потекли вверх, на нашу высоту.

Что-то в этой картине было не так. Мне вдруг стало очень страшно, я понял, что там внизу не такое, как всегда. Впервые я видел, что черная полоса, выдавливающаяся из стены Леса, не отделилась от кустов, а так и продолжала расти. Твари шли и шли, словно собрались сюда со всего Леса.

– Твою …! Сколько их там?!

Я схватил автомат и приложил прямо на ограду. Моя очередь показалась просто треском рвущейся тряпки по сравнению с грохотом Ольгиного пулемета. Она продолжала методично крушить особо вырвавшиеся вперед языки живой лавы. Но, похоже, и до неё начало доходить, что сегодня даже Корд не сможет нам помочь. Эх, хотя бы еще один, подумал я, в два ствола еще можно было их попридержать. Солнце уже близко.

Ольга повернулась ко мне и скомандовала:

– Иди сюда! Садись и работай. Не увлекайся по одному месту. Ровняй по всей линии. Главное не дать развить атаку. Придержи их хотя бы десять минут. И смотри, чтобы ствол не перегреть! Менять некогда.

Последние слова она кинула мне, уже скрываясь в люке. Ошарашенный, я даже не успел спросить куда она. А потом уже и некогда было, я успевал только поворачивать железяку на турели и выбирать особо продвинувшихся уродов. В голове же каруселью крутилась засевшая мысль – где она всему этому научилась? Мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое, даже не появилась. Я как будто уверовал в её неуязвимость.

Я надавил на гашетку, но пулемет молчал. Сука! Даже не заметил, как вылетела лента. Я бросился в угол, где стояли коробки с лентами. Схватил тяжеленный железный ящик и подтащил к пулемету. Руки тряслись, я представлял, что сейчас, пока я вставляю новую ленту, твари успеют заскочить за линию блиндажей. Одними Калашниковыми ребята их не остановят.