Разрушители пророчеств 1 - Сергей Юрьевич Михайлов

попытался еще раз сбежать. Изменников в Королевстве он уже видел. Даже два раза. И оба раза на деревьях, что стояли на развилках дорог. В обоих случаях на трупах висела деревянная дощечка с лаконичной надписью – изменник.

После всех положенных процедур – обыска, изъятия ремня и даже осмотра лекаря, меланхолично заглянувшего Соболю в глаза и в рот, его завели в камеру, явно рассчитанную на несколько человек – на полу у дальней стены, лежали в ряд шесть соломенных тюфяков. Вместо двери в обычном понимании была дверь из грубой кованной решетки. Огромный замок, похоже, сделанный в той же кузнице, что и решетка громко щелкнул, когда мощный толстошеий охранник провернул ключ.

– Не балуй тут… – напутствовал он Соболя и побрел к двери в конце коридора. Дверь хлопнула и Радан остался один. Окон в камере не было, единственным источником света днем служило отверстие в двери в коридоре. Свет, падающий оттуда, едва освещал сам коридор, а в камеру попадало уже совсем мало. Соболь знал, что через какое-то время глаза привыкнут к сумраку – дома в горах его всегда хвалили, видел он как сокол – поэтому, чтобы обдумать свое положение и приглядеться, присел на угол тюфяка.

– Не садись, сожрут! Там вшей больше, чем солдат у Короля Дубовика.

Радан вскочил.

– Кто тут?

Предупреждение прозвучало из камеры через коридор, напротив дверей камеры Соболя были такие же решетчатые двери. Голос был звонким и мелодичным – явно, молодая девушка. Он подошел к двери и вгляделся – точно, в дверях напротив, схватившись за решетку, на него смотрела молодая женщина. Если брать во внимание, то, что всех людей старше сорока Радан считал стариками, то термин молодая женщина он относил к тем, кому за двадцать.

– Что не видишь? Ведьма с Запретных Гор, – расхохоталась она. – А ты кто? Эльф или, может, орк?

Соболь не принял её шутки и переспросил:

– Я серьезно – кто ты? И за что тебя тут…?

– А ты кто такой? Подсадили, чтобы меня расспросить? – она перестала улыбаться. Но через секунду не выдержала, и опять расхохоталась.

– Не, не похож ты на подсадного. Похож на деревенского простофилю, укравшего поросенка у старшины стражи.

Радан всерьез обиделся.

– Я в жизни, ничего не украл. А посадили меня, совсем не понятно за что. Просто искал лавку, где продают огненные забавы.

Он потрогал засунутый за отпоротый обшлаг рукава пергамент – все на месте. Обыск был так себе – искали лишь оружие.

– Ах, ты! – теперь соседка стала действительно серьезной. – Так ты политический?

– Какой политический? – удивился Соболь. – Я обыкновенный, хотел искрящих звезд сестре младшей купить. А меня сюда.

– Ты придумывай быстрей что-нибудь правдивее, а то в это даже я не верю. Ты в город один приехал?

– Да.

– Наверное, еще и вооружен до зубов?

– Нет, как обычно, сабля и вещи.

– Еще и сабля! Точно вражеский гонец. Наши с мечами ходят.

«Кто она такая? Об оружии, о политике рассуждает. Неужели простая воровка?»

– Может, ты мне все-таки скажешь, кто ты? И почему в камере? – перешел в наступление Соболь.

– Кто я, тебе знать не обязательно. А забрали тоже за ерунду, оказалась не в том месте, и не в то время…

– Не хочешь, не говори… – вздохнул Радан. – Здесь хоть кормят?

Потом добавил:

– Меня Соболь зовут.

– Имя не наше, – отметила девушка. – А кормить, кормят, но только раз в день. Ты попал вовремя, если бы после обеда, тогда голодовал бы до следующего дня.

– Ты устал? – вдруг сменила она тему.

– Нет.

– Тогда, давай, расскажи мне что-нибудь, а то я здесь уже с тоски помираю. А еще до ночи, целая куча времени. Только на матрасы не садись, я тебе серьезно говорю. Они насквозь провшивели.

Она прошла в глубину своей камеры и принесла стул, усевшись и закинув ногу на ногу, девушка предложила:

– Ну, давай, начинай.

Глаза Соболя уже привыкли к темноте, и он разглядел то, что не мог заметить сначала – собеседница была очень красива. Рыжие пышные волосы до плеч, были удивительны – даже в сумраке они казались золотыми. «На свету должны просто гореть, – подумал он. – Интересно, какого цвета у неё глаза? Наверное, зеленые». Белое, как обычно у рыжих, лицо правильной без единого изъяна формы, большие глаза и вдруг – темные, почти черные, тонкие дуги бровей. Небольшой ровный нос и пухлые губы под ним. Только рот чуть–чуть подкачал – он был великоват. Но это совсем не портило, наоборот небольшой диссонанс придавал лицу изюминку, некоторую необычность.

Подобную девушку гораздо уместнее было видеть в карете, в окружении охраны и богатых кавалеров, чем в камере тюрьмы. Приглядываясь дальше, он понял, что его собеседница явно не из простых. Одета она была на мужской манер, в черные бархатные брюки, светлая блузка и кожаный расшитый жилет. На ногах мягкие сапоги для верховой езды.

Так одевались женщины в их княжеском роду, когда выезжали на охоту. Правда, они не выглядели так изящно – жизнь в горах, даже в княжеском доме была гораздо проще, чем в городах Королевства. Все показывало, что заключенная богата, однако, говорила она точно так же, как девушки–торговки на рынках.

Странная красавица целиком завладела вниманием юноши. Его мысли понеслись в страну мечтаний, придумывая собеседнице загадочную историю, про дочь могущественного князя, по воле случая, попавшей в плохую компанию, которая влюбится в простого горца…

На этой мысли Соболь остановил себя и мысленно сплюнул. «Понесло бревно по перекатам! Замечтался». Он знал за собой эту слабость – с самого детства любил помечтать. Там в грезах, он видел себя то могучим воином на быстром коне, то великим волшебником, по мановению руки которого расступаются горы. Радан даже невольно оглянулся, братья никогда не упускали случая посмеяться, заметив, что он задумался и ничего не видит вокруг, подкрадывались и старались напугать. Часто это удавалось, к радости всей родни.

В любом случае ему не хотелось, чтобы девушка ушла, и он лихорадочно искал, чтобы такое остроумное рассказать.

– Ты, все-таки хоть как-нибудь назовись, а то, как мне тебя называть?

– Ладно, зови меня просто принцесса, нет, лучше королева, – она опять развеселилась. – Это будет правильней.

– Королева, так королева – пробормотал Соболь, при таком представлении, у него опять взыграла фантазия, но он быстро одернул себя. На королеву собеседница точно не тянула.

Радан уже хотел начать, про то, как он с отцом и братьями поднимал зимой из берлоги медведя, но «королева» спросила первой:

– Слушай, мне интересно – зачем ты все-таки ты