Экстрасенс в СССР 3 - Александр Яманов

двойной ловушке. Через неделю Михеев должен уйти в отпуск на месяц. Разумеется, сообщать мне об этом он не собирался. А когда я появлюсь после отпуска, то начальник цеха хотел сообщить, что моё заявление потерялось. А вообще, он собирался уволить меня по статье, когда я в очередной раз проколюсь на прогулах или пьянке. Какой затейник!

И главное, непонятно зачем ему это? Месть за племянницу? Как-то не верится. Здесь нечто большее. Только что? Придётся выяснить.

— Всё Соколов, можешь идти работать, — сказал Михеев, сделав вид, что потерял ко мне интерес.

— Хорошо, я уйду. Но предупреждаю, зря ты меня по-хорошему не отпустил, — усмехаюсь, глядя на оторопевшего начальника, — Потом пожалеешь, но будет поздно.

Отвернувшись от нашего пыхтеть Михеева, я вышел из кабинета и от души хлопнул дверью. План действий в моей голове уже сложился, и надо просто ему следовать.

Зачем портить ему здоровье и раздражать дар? Михеева нужно валить при помощи имеющегося у меня компромата и милиции. Как говорится, всё по заветам Матрёны.

Отрабатывая остаток смены, я обдумывал план сбора дополнительной информации, чтобы передать её майору Васильеву и Волковой.

Когда часы показали пять, я помылся в душевой, переоделся и начал мечтать, что сегодня обойдётся без сюрпризов. Однако на проходной меня ожидала целая делегация, состоящая из нескольких комсомольских активистов во главе с Лидой.

— Соколов, постой! — официальным тоном начала девушка, преграждая мне выход. — Из-за систематического нарушения трудовой дисциплины и неподобающего поведения в общественных местах, твоё личное дело решено разобрать на комсомольском собрании заводского актива. Тебе нужно явиться в ленинскую комнату завтра в полшестого вечера. Всё очень серьёзно! Поэтому советую не опаздывать. В случае неявки будет поставлен вопрос об исключении тебя из комсомольской организации!

Судя по отрывочным мыслям Лиды, без участия Михеева созыв собрания не обошёлся. Похоже, я серьёзно разозлил начальника, раз он решил использовать общественный ресурс. Сама же комсорг, раздваивалась в оценке моего поведения. С одной стороны, она хотела меня задеть и заставить поговорить. Но использовать её явно заставили использовать для этого собрание.

— Это всё, что вы хотели мне сообщить? — спросил я сухо.

— Да! — общественники ответили хором, явно ожидая вопросов и возмущения.

Ага, сейчас!

— Тогда до завтра, ребята! — произношу равнодушно и направляюсь по своим делам.

Глава 6

Карма

Когда я вышел с проходной, Саня уже ждал меня на улице. Причём друг стоял рядом со знакомой красной «копейкой», и чём-то оживлённо беседовал с Волковой. Появление журналистки меня удивило. Она вроде укатила в Москву?

— Твой друг рассказал, что актив вывесил объявление о созыве комсомольского собрания. Это правда? Они решили тебя пропесочить? — улыбнулась Настя.

Осуждающе посмотрев на Рыжего, я покачал головой, дав понять, что не стоит сливать информацию даже знакомым.

— Заводскому комсоргу, видно, солнце голову напекло или критические дни. В результате принято решение обсудить моё поведение. Ничего страшного, схожу и послушаю. Интересно понять суть претензий.

— А если они тебя из комсомола попрут? — воскликнул сникший Саня.

— Политическую карьеру я делать не собираюсь. Важную должность в какой-нибудь конторе мне тоже не предлагали. Пусть гонят из комсомола, раз им мои членские взносы не нужны. Да и вообще, мне на заводе осталось работать от силы две недели.

— Это почему? — удивился Рыжий, — Лёха, неужели ты в колхоз собрался перебираться?

— Посмотрим, — при журналистке я уклонился от прямого ответа.

От Сани тайн подобного рода у меня нет, но лучше рассказать о своих дальнейших планах ему один на один.

— И всё-таки не пойму. С чего вдруг они решили провести собрание? — спросила озадаченная акула пера. — Может, мне завтра тоже на собрание наведаться? Выступлю в твою поддержку, если будут излишне давить?

— Не надо привлекать внимание к моей скромной фигуре. С комсомольцами я сам как-нибудь разберусь, — машу рукой в ответ.

Затем я спросил журналистку, почему она осталась в городе. Ведь Малышева перевезли в Смоленск. Оказалось, что Волкова вчера сдала материал в редакцию и утром прикатила из Москвы назад. При Сане Анастасия ничего лишнего рассказывать не стала. Скорее всего, ей нужно встретиться с теми, кто хорошо знал Малышева. Видимо, хочет по горячему следу собрать материал для книги.

— Настя, мы сейчас идём в гости к Маше. Тётя Валя просила поддержать девушку морально. Ты с нами?

Москвичка сразу согласилась. После чего мы заехали в кулинарию. Там Саня выбрал самый большой торт с кремовыми розами, заодно взял лимонад и несколько бутылок «Жигулёвского». В итоге к дому мы подъехали ровно в шесть вечера. Я сам как-нибудь

Тётя Валя открыла сразу. Немного удивилась приходу Волковой, но встретила её радушно. После этого уборщица завела нас в зал, где за столом сидела Маша. Судя по виду и мыслям, сейчас у девушки только одно желание — сбежать в свою комнату. А ещё она хочет покончить собой, перебирая в голове наименее болезненные способы суицида. Жуть!

Похоже, за год издевательств Малышев сломал девушку, превратив её в тень себя прежней. Маньяку повезло, что я не увидел девушку до встречи с ним. Иначе убийца умер в муках прямо в клетке.

А пока надо предупредить журналистку. Она ради статьи может навредить бывшей пленнице.

— Настя, не вздумай ни о чём расспрашивать Машу. Даже о простых вещах. Например, музыкой она увлекается?

— Почему? — прошипела в ответ Волкова.

— Если доверяешь, то сделай, как я прошу. Ты сама поймёшь, когда можно будет поговорить с Машей.

Предупредив журналистку, я подтолкнул Саню в спину. Рыжий, как всегда, не подвёл. Едва зайдя в комнату, он принялся рассказывать о своих колхозных приключениях, перемежая свою речь упоминаниями популярной музыки и новинками советского кинематографа.

Как ни странно, но этот поток сознания подействовал позитивно, и Маша даже начала улыбаться. Конечно, полностью она не успокоилась, но нехорошие мысли девушки начали уходить на второй план.

Тётя Валя тоже заметила позитивное воздействие со стороны и занялась сервировкой стола. Я уселся подальше от Маши, а Волкова взялась за переборку стопки пластинок, лежавших рядом с проигрывателем. Через некоторое время зазвучала музыка.

Всё-таки я не психотерапевт, но смог сконцентрировать внимание на мыслях Курцевой. Видимо, сеансы ментальной связи, в моменты поиска пленниц, настроили меня на сознание девушки и дали возможность лучше понимать её мотивы.

В результате кроме самих мыслей, я увидел фрагментарные