Академия отвергнутых. Худшая на отборе - Анна Дрэйк

Он накрывает мои губы настолько жадным и властным поцелуем, что я невольно вздрагиваю и вцепляюсь ему в плечо рукой, в попытке то ли оттолкнуть, то ли приблизить к себе.

От этого дракона исходит настолько сильная энергия, что я начинаю путаться в собственных ощущениях.

Ладонь Бэрсинара в это время без всякого стеснения скользит вверх по моему бедру и нырнув под подол ночнушки, проводит по тонкой ткани белья пальцами, а я к своему стыду осознаю, что они мгновенно становятся влажными.

Да что ср мной? Меня так быстро даже Джозеф не возбуждал.

Я не собираюсь так быстро сдаваться.

К счастью, я точно знаю что продолжение будет горячим, но не таким как думает Император.

В следующий миг, он отстраняется, вновь бросает на меня потемневший от возбуждения затуманенный взгляд, а после склоняется ниже и касается губами моего плеча.

Что ж, сейчас будет весело.

Я невольно улыбаюсь, но Бэрсинар прокладывает дорожку поцелуев от плеча к ключицам, а потом спускается к груди.

Не понимаю. Что происходит?!

Я упираюсь двумя ладонями Императору в грудь:

— Подождите. Так не должно быть?

Он медленно поднимает взгляд.

— Ты о чем вообще?

— Вам… ну… вы в порядке?

Бэрсинар ухмыляется:

— Более чем. А, или ты о снадобье которым себя смазала?

Он медленно выпрямляется и издевательски облизывает губы:

— Что-то жгучее, да? Мне нравится. Или ты что? Думала, что дракон способен отреагировать на такую мелочь? — Он посмеивается. — Наивно, девочка моя. А теперь, ты так меня возбудила, что я возьму тебя прямо на столе.

Глава 13 — Не думая о последствиях!

Ох, тролли его дери! Вот это я вляпалась! Еще и сама же усугубила ситуацию, молодец, Эми!

Что делать? Нужно срочно что-нибудь придумать!

Вот только что-то придумывать получается плохо, потому что кожа вся пылает от поцелуев и касаний Бэрсинара, а низ живота охватывает томительная сладкая тяжесть.

Когда же Император легко меня подхватывает и усаживает на стол, не разрывая поцелуя, меня охватывает настоящая паника.

— Стойте, по… погодите, — я упираюсь ему двумя ладонями в грудь.

— Ну, что ещё? — с явным недовольством поднимает на меня взгляд Бэрсинар и я замечаю, что глаза у него стали практически черными от возбуждения.

— Нам… нам нельзя этого делать, — торопливо говорю я, вообще всё подряд, что приходит в голову. — Это противоречит правилам, этикету и морали. А я очень высокоморальная!

Бэрсинар закатывает глаза.

— Перестань, детка. Это даже смешно. — Он снова тянется меня поцеловать, но я снова упираюсь в него двумя ладонями изо всех сил.

Здоровый зараза и сильный. Я уж точно с ним справиться не смогу.

— Нет, правда! Нельзя нам. Вы разве не знаете правила императорского отбора в Астэриале?

— Что еще за правила? — Раздраженно закатывает глаза Бэрсинар. — Хватит выдумывать ерунду. Все правила устанавливаю я.

— А вот и нет. У нас есть законы и вы как Император должны их уважать в первую очередь. Иначе, что тогда требовать от остальных людей?

Я очень надеюсь на то, что мои слова звучат достаточно убедительно, но судя по лицу Бэрсинара — зря.

— И что же в этом “законе” говорится? — Ухмыляется он.

— Что во время отбора Императору или другим женихам запрещено вступать в близость с участницами. Это же не честно. Многие могут оказаться невинными, а потом что? Кто их замуж возьмет?

Бэрсинар чуть отклоняется назад, но лишь для того, чтобы с ухмылкой заглянуть мне в лицо.

— Кажется, это ты ничего не знаешь о правилах отбора в собственной же Империи. Потому что по его окончанию всем участницам подберут достойных мужей. Каждая из вас выйдет здесь замуж.

Сказать, что я в шоке после этих слов — это ничего не сказать.

— В смысле — замуж? Я не хочу замуж! — Выкрикиваю я, так резко взмахнув руками, что Бэрсинар едва успевает увернуться, чтобы не получить от меня по лицу. — Я там уже была. Хватило на всю оставшуюся жизнь!

— Но ты пришла на отбор, где Император выбирает себе жену, — Бэрсинар изгибает бровь. — Я конечно вижу, что логика — не твоя сильная сторона, но не настолько же.

— Я пришла на отбор, чтобы попробовать свои силы, а не выходить замуж! — восклицаю я, чувствуя, как паника нарастает внутри. — Это совершенно разные вещи!

Бэрсинар, цокает языком.

— М-да, всё даже более запущено, чем я представлял. Ты не понимаешь, что это очень важный шаг для твоей жизни? Ты могла бы стать Императрицей.

— Императрицей? — повторяю я, недоумевая. — Вы что, шутите? Я даже не хочу выходить замуж, тем более за вас!

— Надо же, как обидно, — говорит он, наклоняясь ближе, чтобы наши губы почти соприкоснулись. — Ну, тогда роль наложницы тебе подойдет идеально. Никаких обязанностей, только удовольствие и наслаждение.

Я чувствую, как его дыхание касается моих губ, и это снова вызывает волнение.

Я не могу игнорировать его притяжение.

Да что со мной? Еще не хватало просто так отдаться этому самовлюбленному гаду.

— Спасибо, я подумаю. — Фыркаю я.

— А не боишься, что другие претендентки окажутся более сговорчивыми и ты потеряешь такую выгодную возможность? — Изгибает бровь Бэрсинар.

— Ну, что ж, — развожу я руками. — Значит, такова наша судьба.

И вот вроде бы всё. Напряжение между нами стало немного меньше, но мой проклятый язык выдает сам по себе:

— Да и вообще, не ожидала, что Великий Император способен осчастливить только одну наложницу. Или слухи о впечатляющей драконьей силе — большое преувеличение?

Еще не договорив, я понимаю, что сама себе всё испортила.

Повисает секундная пауза, после чего Бэрсина склоняется ко мне, поставив ладони по обе стороны от меня и наклонившись так низко, что я могу разглядеть собственное отражение в его глазах.

— Скажи мне Эмили — эти игры специально, чтобы привязать к себе? Вывести из равновесия и заставлять думать только о тебе?

— Нет никаких игр, правда, — я вскидываю на него глаза, но почему-то это движение будто срывает последний попытки самоконтроля у Бэрсинара.

— Хватит! Не хочешь, чтоб было как у всех, тогда порадуй меня по другому. Потому что успокоиться я уже все равно не смогу.

Он делает шаг назад и коротко приказывает:

— На колени.

От неожиданности и агрессивности, я и правда падаю на колени.

— Ты слишком много говоришь, пора твой ротик занять чем-то куда более нужным.

— Давай. — Он взглядом указывает себе на штаны. — Расстегивай и принимайся за дело.

Я даже спорить не решаюсь, настолько пугающим сейчас выглядит