Ридер - Анна Арс

— Ты мне должна, ты мне должна. Иди сюда… Кохх… Ща клюну. Кхоооо, — это не совсем то, что ожидаешь услышать от птичек. Взгляд сфокусировался на двух дворовых курицах мага. Заметил их еще вчера. Но тогда они не издавали звуков, наполненных семантическим смыслом.

Одна несушка бодро убегала от второй и передавала дробным веселым клекотом что-то вроде «белкатебеподруга».

Я проковылял к бочке с водой, чтобы обновить мироощущения с помощью воды. Не помогло. Я все еще слышал клекот, а внутри это наполнялось смыслом. Словно встроенный переводчик.

— Чё уставился. Придушила бы, — понял, что не мигая смотрю на ящерку, пригревшуюся у бочки на камне.

— Простите, — смог выдавить из себя. Она юркнула в траву, с отдаленным ‘вот же ж дрянь’. То ли мои извинения не зашли, то ли просто напугал.

Что. Этот. Маг. Сделал. Со. Мной.

И тут здравый смысл сделал мощный рывок на поверхность моего сознания из глубин бессознательного. «Надо валить» — посоветовал он мне однозначно. ‘Валить’ мага было чревато, даже такого недоученного. Поэтому валить пришлось мне с Варном и меероконями. Даже зажмурился подумав, что сейчас узнаю мнение Кыся о себе. И мне оно НЕ понравится!

Дожил! Рефлексирую по поводу мыслей своего коня о себе. Вот кто из всех сможет подорвать мою самооценку.

А если здесь шихи все такие? А мне просто повезло еще. На что они способны? Пришедшие мысли ускорили сборы.

Варн, еще на подлете считал мысль об отбытии. И уже подводил оседланных меер. Может он их вообще не расседлывал? Сильно не в себе Редичка, раз не проследил.

— Мы уезжаем, — начал, поворачиваясь к Седок Уру, — Примите нашу благодарность!

— Сено дрянь. Трава дрянь. И коза у него дрянь, — услышал впервые мысли Кыся, случайно поймав его пристальный взгляд.

Судорожно втянул воздух и тут же переобулся в полете:

— То есть мою… Мою благодарность.

Хотя я вообще то тоже ни фига не был благодарен! Просто воспитан.

— Да! Премного благодарны за гостеприимство! Мы поехали, — спас нас Варн.

Удалялись мы от жилища мага не просто в спешке, а почти в панике. Мечтательно устремленный нам в спины взгляд Седока подстегнул инстинкт самосохранения.

Только через несколько километров смогли замедлиться и перейти на спокойный темп.

— Варн! Дружище. Ты был прав на счет этой поездки и шихов. Но и ты пойми, я не мог не попробовать, — покаялся соратнику.

— Все хорошо кончилось (ты думаешь, Варн?), — отвечал он флегматично. — Только я рассчитывал, что тебе голову полечат от странных мыслей. Но и так пойдет.

— Уж не обидели ли мою лапулю? — перебил голос в моей голове речь Варна. Посмотрел на Кыся. Он вполоборота косил на меня правым глазом.

— Вернуться, съесть мага?! — задумчиво потянул тот-же голос в голове, накладываясь на тихое злобное ржание меера.

— За дорогой следи! — невольно крикнул Кысю. На что тот только довольно оскалился.

Чуть позже, на привале, задал крутящийся на языке вопрос:

— Варн, мееры мясо едят?

Мы втроем с меерами заинтересовано уставились на Варна.

— Как не есть. Едят.

Мееры перевели взгляды на меня.

— Ааааа… Людей едят? — невольно перешел на шепот.

Кысь фыркнул. А меер Варна, клянусь, хохотнул!

— Раньше бывало. Теперь не слыхал. Да ты не бойся. Но кормить хорошо не забывай, — напутствовал Варн, посчитав тему исчерпанной.

Дорога назад в Хаш была незабываема. Не думал, что единственное существо, с которым придётся наговориться всласть это моя лошадка. Поняв, что я его понимаю, Кысь воспользовался возможностью по полной.

— Ты почему такой хмурый от этого выползня едешь? — вопрошал он.

— Хочу вернуться домой, — обреченно отвечал. Чтобы Варн не беспокоился о моей голове еще больше, я сильно отстал. Так было не слышно что именно говорю, а главное кому.

— Так возвращайся, чудила! — позволил мне конь.

— Я так то из другого мира, — не стал ничего скрывать, ибо вряд ли он что разболтает.

— Ну не возвращайся, — разрулил проблему тот.

Кроме того, наутро после первой же стоянки выяснилось, что Кысь ипохондрик. Уже что-то такое я подозревал, а тут из первых уст узнал.

— Не могу. Колется под сбруей справа, — старательно закатывал он глаза.

— Да нет тут ничего. Все хорошо, — проверял сбрую второй раз.

— И под седлом чешется, — изводил меня Кысь.

Я снимал седло и усердно чесал.

— Да…тааак… акх… левеее… мдяяяя, — млел коник.

— Кысь, надо ехать, — увещевал его, уже не таясь от посмеивающегося Варна.

— А ты любимого меера напоил? — обвиняюще чуть ли не тыкал «любимый меер» копытом мне в грудь. Приходилось вести того до ближайшего ручья. Чтоб потом слушать надрывные завывания по поводу и без.

— Здесь глубоко… замочу ноги и все.

Или его коронное:

— Здесь муха, листик, ветка (нужное подчеркнуть) плавает. Рииидееер, убеееерииии.

И только после ритуального убирания вышеозначенного их шерстяное Величество изволили пить. Я и сам не спешил, так как подозревал, что не букетом цветов нас будет встречать Остога.

Дело в том, что мы не сильно отпрашивались. Солдату полагалось два дня выходных в год. Варн накопил пару таких. Решил истратить на меня. Я возвращаться не планировал. Свято верил в магию. Потому что во что еще?

Мы не торопясь «возвертались взад», как выражался Кысь. В крепость. Мой долг по дням и по совести рос. Природа цвела. Мысли клубились. Коняшка не умолкал. Карма не хотела отрабатываться. Верно. Я словил Дзен.

Глава 12. Узник на полставки

Крепость встретила неласково. Затяжной дождь в разгар сезона падения листьев служил отличной мизансценой для того что происходило внутри. Шихи не помогли. Надежд на возврат не было. Карьерной перспективы воина так же.

По прибытии, нас с Варном поместили за самоволку в темницу. Тем не менее выпускали для ночных дежурств на крепостной стене. И где логика? Мы либо изменщики, либо добросовестные ратники. Или днем мы одно, а ночью мы перекидываемся в солдат, и не контролируя свое желание служить герцогу, идем на пост. Ага, ровно в полночь.

Дни покатились своим чередом. Камера. Узкий каменный мешок с охапкой свежей соломы на полу. Мои, не прекращающиеся даже там тренировки. Потому как после близкого знакомства с реалиями средневековой жизни отчетливо осознал зависимость от собственной ловкости. Ночные бдения на посту, начинающиеся с заходом солнца. До дежурства на воротах или в замке еще не дорос. До идеального узника я по своей внутренней шкале тоже не дотягивал. Не раскаивался, не рыдал. Планов страшно отомстить не строил. Как ситуационный интроверт (когда ситуация, тогда и интроверт), настроился было на одиночество.