Небесный всадник. 2 том - Кирико Кири

— Да, наконец можно сдуть пыль со старых одежд, — кивнула она, хотя по лицу вижу, чувствует себя так же некомфортно, как и я себя. — Идём, не будем заставлять императора ждать.

— А он старый? — поинтересовался я, пока мы шли.

— Я бы не стала на твоём месте использовать такие слова. Ты помнишь наши уроки? — прищурилась она строго.

— Тут же никого нет.

— У стен есть уши такое слышал?

— Да… Ладно, он уже в возрасте?

— Да, но не ещё пока не в почтенном. Ему шестьдесят два, — ответила Серафина.

— Мне надо что-то знать перед тем, как мы туда придём?

— Говоришь, когда спросят, садишься, что вряд ли, когда скажут. Приклоняешь колено сразу, как тебя назовут. В глаза не смотришь и даже не касаешься его. Всё то же самое, что мы обсуждали на занятиях, ничего нового.

А ведь император такой же обычный человек, как и все, просто родился удачно. Забавно наблюдать, как из такого же человека небожителя делают, будто сам святой дух материализовался в это мире.

— А вы никогда не надеваете платья, когда выходите за границы шпиля? — спросил я.

— Почему же, надеваем, конечно. Но редко, — призналась она честно. — Мы или в доспехах, или в подоспешниках. Если требуют обстоятельства, мы надеваем праздничный камзол.

— А мундир?

— Мундир — это для армии, а мы — небесные всадницы.

— Хорошо, а что насчёт платьев?

— Ты сам видел, лишь исключительные случаи, праздник или действительно знаменательное событие, хотя никто не запрещает нам носить их. Просто… скажем так, Самсон, поддерживаем репутацию, а некоторые мужчины, к числу которых, к счастью, ты не относишься, считают, что раз платье — то можно.

Ну типа не носи миниюбку, чтобы лишние мудаки не лезли, как говорят у нас. Тут вопросов нет.

— Но они же знают, что вы всадницы?

— Мужчины много чего знают, правда пользуются этими знаниями редко, — фыркнула Серафина, не пытаясь скрыть презрения. Но потом быстро поправилась. — Но ты исключение, естественно.

— Понятно…

— Я рада, что ты понял нашу позицию. Если они сами не могут контролировать свои потребности, то не стоит лишний раз давать им повода для этого. Был у нас один случай, когда сын герцога попытался снасильничать одну небесную всадницу. Она была одета в платье, а он не понимал слова «нет», привыкнув получать что хочет.

— Закончилось всё кровью?

— Малой. Она свернула ему шею голыми руками. Его отец, герцог, возмутился, потребовал крови девушки, даже начал давить на императора, потому что имел влияние и за спиной имел многих подпевал из других аристократов, и глядишь, дело бы действительно да дошло до суда над одной из нас. На одной из нас, Самсон, ты можешь это вообразить? Но мы поступили умнее, просто прилети и сожги его, его семью, его поместье, его землю и парочку деревень.

Так, погодите-ка, а где тут-то кровь малая⁈ Вы же две деревни сожгли нахрен, пироманьячки!

— После этого ни у кого не возникло желания на нас давить. Ну а мы решили негласно не носить платья, если только очень не захочется.

Могу представить, как это обидно было для простых крестьян. Сидишь ты, срёшь у себя в сортире, а тут прилетает дракон и сжигает тебя просто потому, что сын-мудак твоего сеньора решил, что насильничать служанок и простолюдинок скучно, и стоит замахнуться на что-то покруче.

Я бы немного расстроился такому повороту событий.

Тем временем мы уже попали во дворец и прошли тот коридор, что вёл к канцлеру. Дальше было краше: коридоры стали наряднее, лепнины больше, мебели больше, и вообще создавалось ощущение, что это уже скорее личная территория императора.

Первый Т-образный перекрёсток коридоров, который мы прошли был вообще под охраной шести человек. Надо сказать, что это была личная гвардия императора, самые-самые из всех, что можно было найти, последняя оборона, когда все другие предадут. Тут самый низкий был метр… девяносто, наверное. Все в чёрных доспехах с золотыми окантовками, словно джаггернауты, которых только противотанковой пушкой и брать. А охраняли они, скорее всего, личные покои владыки государства.

Второй перекрёсток охраняла просто стража. Та самая дворцовая, которая была везде. Конечно, были и те, кто получше, а значит поближе к императору, а были и те, кто похуже и на стенах. Но до личной гвардии им было далеко. А потом коридор упёрся в двустворчатые двери, за которыми был церемониальный зал для встреч.

Кстати, похоже на зал в Эрмитаже, что-то в том же духе, но более эпично. У них половина населения в говне живёт, но на это деньги, естественно, нашлись. Вытянутый, в золоте, в зеркалах, в бархатных шторах с огромными люстрами и красивыми росписями потолка. На другой стороне большой трон на ступенях, где восседал сам император Нарианской империи, к которому шла изумрудная ковровая дорожка. Прямо-таки главный финальный босс, с которым надо сразиться.

Серафина шла чуть впереди, я по её левое плечо. Не дошли где-то десяти метров до первой ступени, остановились перед двумя огромными гвардейцами, которые собой обозначали границу, докуда мы можем дойти, после чего склонили колени.

Здесь вообще никого не было кроме императора, его личной гвардии в составе десяти человек, которой он доверял как себе, и… а, ну да, канцлер, его правая рука. Короче, что точно можно было сказать, так это что дальше этого зала информация уже не уйдёт, потому что здесь больше никого и не было.

— Ваше Императорское Величество, я Серафина Ди Вльен'Санти пришла к вам сегодня, дабы этот юноша с вашего императорского позволения мог дать клятву верности империи и вам с этого момента и до конца его дней.

Так торжественно, что какать хочется.

Сам император вопреки ожиданиям выглядел нормально, с блатными круглыми очками на носу и в красной мантии. Не такой уж и старый, вполне себе крепкий старик, я бы даже сказал, что он выглядит моложе шестидесяти лети, где-то на пятьдесят.

Выслушав Серафину, он молча махнул рукой, подзывая меня к себе. Я понял это ещё и потому, как всадница едва слышно произнесла «иди».

Всё было сто раз оговорено.

Я подошёл и вновь приклонил колено, склонив голову у самых ступеней, после чего император вальяжно встал, спустился к последней ступени и вытащил меч. Я услышал низкий, хриплый, но твёрдый голос:

— Ты пришёл служить мне? — витиевато спросил он.

— Я, Самсон фон Хертвёрд, пришёл принести клятву верности с вашего разрешения, чтобы служить с честью на благо империи и её народа.

— Я слушаю твою клятву.

— Да будет моя клятва отпечатана в стенах этого зала, да будут