Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

«Грамм» утерян, вероятно, остался в джипе, и я его не видел. «Нагибатор» валялся в пяти метрах. «Ярость»… откатилась! «Ветер» готов, причем и его «Рывок» — тоже готов. «Поглощающий щит»… откатился ли? Нет, сутки не прошли.

Ну, была ни была! «Ветер!» «Рывок»…

А вот хрен вам!

Из-под хитиновой лапы, прижимающей меня к земле, «Рывок» не сработает — нужно хотя бы полсекунды без физического контакта. Спасибо на том, что не почувствовали, как я попытался сбежать, а значит, по-прежнему считают меня не противником, а добычей.

Время текло мучительно медленно. Сколько минут прошло? Две? Три? Джехомар нужен мне, как воздух. Он отвлек бы скейров, позволив мне освободиться.

Спор продолжался. Чем дольше он продлится, тем больше у меня шансов. Первый настаивал на «законе стаи» и территориальном праве, второй — на праве выследившего добычу. «Космолингвист» прокачивался на лету, и я понимал все больше: оказывается, у скейров существовал ритуал — что-то вроде поединка за спорный трофей. Но оба понимали, что драться сейчас нельзя: пока один убивает другого, добыча уползет.

Перед глазами замигал конверт, но я не стал его читать, потому что второй скейр допустил ошибку.

Он убрал ногу с моей спины, чтобы повернуться к первому. Может, хотел продемонстрировать угрозу, может, жест означал что-то на их языке тела — мне было плевать. Лезвие отодвинулось от горла на те самые полсекунды, которых мне хватало.

«Ярость»! «Ветер»!

Мир замедлился. Хитиновые столбы конечностей застыли в дыму, клинок, который только что холодил мне горло, превратился в неподвижную полосу призрачного света. Пять метров до «Нагибатора» я преодолел почти мгновенно, пальцы сомкнулись на рукояти, следом «Рывок» унес меня к горящему джипу.

Подобрав «Граммофон» и не успев испугаться разгоравшегося огня, я сделал выстрел в ближнем режиме — в сторону скейров и рванул к базе: драться будет проще под прикрытием турелей.

«НЕХ со мной. 2 шт. 100+ уровень. Сбежал на базу. Не отвлекать!» — черкнул я в клановый чат.

Выжить бы — потом разберемся!

На бегу заметил лишь, что у НЕХов силовые доспехи, поглотившие выстрел «Грамма» без видимого эффекта.

Я бежал, и за спиной раздался звук, от которого по хребту прокатилась ледяная волна: скрежет, визг, удар, скрежет и стрекотание. Скейры среагировали, но не одновременно — первый рванул за мной, второй за первым, и я услышал, как один из них врезал другому. Наверное, благодаря «Космолингвисту», который, похоже, был заточен не просто на звуки, а в целом на понимание, я осознал, что это, по всей вероятности, был территориальный рефлекс: «Моя добыча, не лезь!»

Когда «Ярость» себя исчерпала, выполнив должное — подарив мне стартовый рывок, — оставалось около километра до базы. Под «Ветром», с 380 % прибавки к скорости — секунд десять, если ноги не откажут. Вот только твари были дьявольски быстрые, и хитиновые лапы долбили асфальт за моей спиной — НЕХи ни на секунду не отставали.

На бегу «Зов альфы» тянул бездушных ко мне, а скейры пытались перехватить контроль. Я все это видел, по сути, затылком. Когда «Зов альфы» иссякнет, бездушные ломанутся на базу.

Орда, шедшая к базе, взбесилась: часть развернулась в мою сторону, часть продолжала переть вперед, а несколько амбалов замерли столбом, подвиснув между двумя командами. Пинг-понг. Если бы ситуация не была смертельной, я бы оценил комичность — бездушные метались, как курицы с отрубленными головами, сталкиваясь и разбредаясь.

Через тридцать секунд «Рывок» откатился — еще двадцать метров мгновенно, и скейр, который был ближе, промахнулся, располосовав когтями воздух в том месте, где я находился долю секунды назад.

А потом на дорогу вылетел скутер.

Я узнал его раньше, чем разглядел водителя, — скутер был наш, а на нем восседала длинная нескладная фигура, и от браслетов на руках росли клинки, лиловые, тянущие за собой шлейф, как хвосты комет. Макс! Какого хрена он тут делает?

Он не остановился и не крикнул мне — просто молча, на полном ходу прошел мимо ближайшего скейра и полоснул его клинком по задней ноге. Хитин лопнул с влажным хрустом, брызнуло темное, скейр споткнулся, по инерции пробороздив коленями асфальт. Скутер ушел в кювет, Макс вылетел из седла, перекатился и встал.

Как так? Его призрачные клинки наносят усиленный урон скейрам?

Уходя по дуге, я бросил взгляд назад и заметил, что что-то было не так. Макс двигался слишком плавно — без рывков и суеты, которые всегда отличали его в бою: обычно он дергался, ошибался, паниковал, но сейчас — ни единого лишнего движения, словно тело прокладывало маршрут заранее и просто исполняло его. И клинки были не лиловые, как вчера на пляже, а темнее, гуще, с чернильным отливом. Складывалось ощущение, что в него вселился дух Тетыщи и управляет послушным телом. А потом я увидел его глаза — в них бушевало адское пламя. Нет, это не Тетыща, и пофиг кто! Если Макс обрел отвагу — молодец!

— В сторону! — заорал я, и Макс отпрыгнул, мгновенно и чисто, без зазора между моей командой и его исполнением.

О-фи-геть! Нет, определенно контузия. У меня, не у него. Потому что цвета вдруг поплыли, движения показались странными — нормальная реакция на пережитый взрыв и аварию. Нормальная. Точно нормальная.

Скейр с рассеченной ногой поднялся — злой, четыре руки с когтями, линзы шлема, будто фасеточные глаза, похожие на два черных зеркала. Второй обходил слева, отрезая путь к базе. Их территориальный спор, похоже, отошел на второй план — добыча убегала.

— Ты им на фиг не сдался, вали отсюда! — заорал я и выстрелил из «Граммофона».

Снова конусом, надеясь, что хотя бы сажаю прочность их силовых доспехов.

После чего развернулся и побежал под «Ветром». НЕХи превосходили меня уровнями вдвое. «Нагибатор» для них — зубочистка. Пытаться прикончить этих двоих, еще и без работающего доспеха — верный способ лишиться той самой головы, которую они торговались отрезать. Мертвый герой в поле — ноль пользы, а живой трус с тремя турелями за спиной — совсем другой коленкор. Как говорил кто-то там, лучше быть живой собакой, чем мертвым львом.

И тогда, когда до мерцающей пелены купола базы было уже рукой подать, воздух треснул.

Именно треснул — со звуком, от которого заложило уши. Между мной и скейрами из ниоткуда материализовалось существо, которое пару часов назад мы на своих плечах тащили к вертолету. Шагнуло из пустоты прямо на раскаленный асфальт.

Темно-зеленая чешуя, обломанный на