Идеальный дефект - Вадим Фарг

Чёрная био-броня на моей руке словно сошла с ума. Она начала бесконтрольно расти, пульсируя синим светом. Она поползла по пилотскому креслу, перекинулась на пол, намертво сливаясь с металлической обшивкой рубки. Грань между плотью и металлом стёрлась окончательно. Я перестал быть просто Владом Волковым, бывшим клоном. Я сам стал этим кораблём.

И тогда Левиафан мне ответил.

Его вековая ярость внезапно отступила, сменившись на глубокое, вибрирующее в каждой клеточке согласие. Он поверил мне.

— Держаться всем! — мой голос громовым эхом раздался из каждого динамика на корабле. Но я с ужасом и восторгом понимал, что это был уже не совсем человеческий голос. Это был рёв пробуждённого от долгого сна бога.

Снаружи «Рассветный Странник» начал стремительно меняться. Те бронепанели, что ещё оставались на нём с жутким скрежетом и треском лопались, отлетая прочь в бурлящую пустоту аномалии. Под ними обнажался истинный облик корабля. Чёрные, как смоль, хитиновые пластины дополняли те, что уже появились. Они были усеяны острыми шипами и пересекались толстыми, пульсирующими венами, которые светились изнутри зловещим багровым светом. Корабль сбросил оковы. Он расправил свои давно скрытые «крылья» — огромные, сотканные из чистой энергии паруса. Эти крылья начали буквально прогрызать, рвать в клочья искривлённое пространство аномалии.

Мы больше не летели, как жалкая щепка в буре. Мы сами стали бурей. Мы пожирали этот пространственный шторм, прокладывая себе дорогу силой.

Спустя целую вечность, которая по бортовым часам длилась всего пару напряжённых секунд, аномалия «Саван» осталась далеко позади. Нас выплюнуло в спокойное космическое пространство. Вокруг снова мирно сияли нормальные звёзды.

В рубке управления повисла звенящая тишина. Только тихо гудели вентиляторы. Красные огни тревоги один за другим погасли, сменившись на мягкий, синий свет дежурного освещения. Чёрная био-броня послушно и медленно втянулась обратно в мою левую руку, наконец-то освобождая моё измученное тело.

Я чувствовал, как по подбородку горячей струйкой течёт кровь из носа. Пальцы на правой руке мелко и противно дрожали, когда в них втягивались тонкие нити нейро-коннекторов.

Криптик, совершенно обессиленный и похожий на выжатую мочалку, пискнул, сполз с моего плеча и свернулся клубочком прямо у меня на коленях. Его огромные глаза медленно закрылись, а шёрстка, местами подпалённая, едва заметно мерцала. Он честно сделал свою работу. Этот маленький комок шерсти спас мне жизнь, забрав лишнюю энергию на себя. Я слабо погладил его дрожащей рукой.

Семён Аркадьевич громко выдохнул, отстегнул ремни и медленно, кряхтя, поднялся со своего запасного места. Он подошёл ко мне, тяжело ступая, и по-отцовски положил большую ладонь мне на плечо. Капитан молча смотрел в обзорный экран. А там, в полированном стекле, отражался наш совершенно новый облик. Облик грозного, чёрного биомеханического монстра, хищно ощетинившегося шипами. Этот корабль больше не имел абсолютно ничего общего со стандартными имперскими посудинами.

— Ну и ну, дела, — наконец с трудом выдавил из себя капитан, нервно потирая седые усы. — Похоже, сынок, теперь нам точно не стоит соваться на официальные заправки и станции техобслуживания. Нас там либо сразу расстреляют из всех пушек, либо механики сойдут с ума от страха, увидев это чудо-юдо.

Я посмотрел на свои ладони. В ушах всё ещё стоял гул, а в голове я отчётливо чувствовал тёплый отголосок того невероятно одинокого сознания. Левиафан был с нами. Он слушал. Мы стали частью чего-то гораздо более масштабного, древнего и, несомненно, опасного.

— Главное, что мы все живы, кэп.

Глава 5

Если космическая станция выглядит как гигантский готический собор, заброшенный на краю вселенной, значит, внутри нас точно не ждёт горячий чай с печеньем, — подумал я, мрачно разглядывая в обзорном экране зависший в пустоте «Генезис–13».

Наш корабль осторожно подбирался к этой жуткой громадине. Станция висела прямо в короне умирающего красного гиганта. Огромное багровое солнце занимало добрую половину неба. Оно заливало всё вокруг густым светом цвета дешёвого кетчупа или запёкшейся крови. Архитектура станции полностью оправдывала её зловещий внешний вид: острые шпили коммуникационных антенн торчали во все стороны, как башни старинного храма, а мутные витражные стёкла обзорных куполов хищно поблёскивали в свете умирающей звезды.

— Влад, мы пристыковались. Но, честно говоря, мне это место совсем не нравится, — Кира нервно переминалась с ноги на ногу. — От этой железяки разит смертью даже через внешние сканеры обшивки.

— Нам очень нужен этот имперский код, Кира. Без него систему «Пантеон» нам ни за что не взломать, — я попытался сказать это как можно спокойнее, хотя внутри всё неприятно сжималось.

Я машинально проверил свою левую руку. Чёрный матовый металл биомеханического симбиота послушно отозвался на мою мысленную команду. Пальцы, способные превращаться во что угодно, плавно сложились в острые когти и тихо, угрожающе клацнули.

Увы, всё оказалось не так просто, как хотелось бы. Да, мы собирали команду, чтобы ворваться в тюрьму и спасти Ани. Вот только… пробуждённый Левиафан подкидывал одну идею за другой, дабы облегчить нам работу. Или, как я понял намного позже, показать мне, что скрывает Вселенная и моё прошлое.

— Док, вы готовы? — спросил я, оборачиваясь к нашему врачу.

Лиандра стояла позади нас. Она в очередной раз проверила заряд своего игольчатого пистолета и коротко кивнула. Её слегка светящаяся кожа в багровом свете местной звезды казалась тёмно-фиолетовой.

— Биосканеры просто сходят с ума, Влад, — сухо и по-деловому сообщила она, не отрывая взгляда от экрана портативного планшета. — Здесь сотни жизненных сигнатур. Но они какие-то… неправильные. Словно кто-то взял здоровую человеческую ДНК и пропустил её через промышленную мясорубку.

Внешний шлюз открылся со скрежещущим стоном. Внутри станции царила абсолютная тишина. В условиях невесомости по коридору медленно плавали мутные капли застывшего антифриза и вековая пыль, очень похожая на крупный серый снег. Нам пришлось синхронно включить магнитные подошвы на ботинках. Теперь каждый шаг отдавался гулким эхом в бесконечных коридорах станции.

— Что там у нас со связью и энергией? — спросил я вслух.

— Электропроводка за этими древними стенами ещё жива, — Кира сверилась со своим самодельным декодером. — Но она пульсирует в каком-то рваном ритме. Словно вся эта проклятая станция тяжело дышит.

Мы осторожно вышли в главный неф. Это было колоссальное помещение — бывший сборочный цех гигантских размеров. Высокие, теряющиеся во мраке потолки давили на психику. Сквозь грязные витражи внутрь падал всё тот же багровый свет, рисуя на полу кривые узоры. В самом центре ровными рядами стояли пустые медицинские капсулы. Сотни