Закон Москвы - Дмитрий Олегович Силлов

Наконец, в непроглядной темени леса Артем разглядел сияние, пробивающееся меж хищных ветвей. Вскоре деревья расступились, и парень увидел стену Купола, переливающуюся всеми цветами радуги. Лучи солнца преломлялись в толще гигантской перевернутой чаши, и со стороны это смотрелось довольно красиво.

И тут Артем ощутил некоторую нерешительность. А вдруг все зря? Что, если в колбе просто подкрашенная вода, а ученый элементарно повредился рассудком, пока шел через Корявый лес? Может, его просто выперли из какого-нибудь подземного укрытия на востоке и он даже не заходил на зараженную территорию? Кстати, вполне может быть. Как, спрашивается, яйцеголовый книжный червь мог выжить в разрушенном городе? Да и вообще, что с этой колбой делать? Просто плеснуть на Стену? И, типа, она растворится? Что-то не верится. Жидкости в колбе от силы с полкружки, и кто ж поверит, что ею можно пробить проход в эдакой толще?

– Так, стоять, – сказал Артем вслух, сжимая кулаки. – Соберись, тряпка. Достал уже паниковать. Получится – хорошо. Не получится – значит, ты сделал все, что мог. И точка. А в Поле Смерти ты не пойдешь. Пуля в висок – это гораздо быстрее.

И сразу как-то легко стало. Принял решение – и куда мандраж делся? Когда сам для себя все решил, откуда ж ему взяться? Правильно, неоткуда.

Парень с трудом вытащил из колбы плотно притертую пробку и шагнул к Стене, намереваясь плеснуть на нее кровавой жидкостью…

– Подожди… – вдруг раздался за спиной хриплый голос.

Артем резко развернулся, едва не выронив колбу. В его свободной руке словно сам собой оказался пистолет.

– Не надо… стрелять…

Артем с удивлением наблюдал, как из хищных кустов вываливается худосочный парень примерно его возраста в разодранной куртке, на которой виднелись следы крови. Да уж, поход через Корявый лес – это не хухры-мухры, и парню он дался непросто. Спутанные волосы, щека разодрана, одна штанина вообще в лохмотья превратилась, сквозь которые виднеется изрядно поцарапанная нога.

– Не так надо, – выдохнул парень, показывая глазами на колбу.

– Да ну? – усомнился Артем. Пистолет он так и не опустил.

– Точно… говорю.

Парень хватал ртом воздух, словно охотничий крысопес, полдня гонявший по лесу упрямого тура.

– Надо… по-другому.

Артем уже догадался, кто перед ним. Тот самый ученый, которого с утра пораньше допрашивал Команч. Только имеются к нему два вопроса. Как он сумел выбраться из Крепости и какого нео тут делает?

Эти вопросы Артем и озвучил. На что парень, отдышавшись, ответил следующее:

– Все из крепости ломанулись, даже двери не закрыли. Ну а мне не понравилось, как меня у вас приняли. Не успел в себя прийти, так сразу на допрос, да такой, будто я украл чего или в чем-то другом провинился. Я и ушел. А поскольку идти мне некуда, я направился за тем, у кого был ключ от Купола.

– И как же ты меня выследил? – криво усмехнулся Артем.

– Элементарная логика, – пожал плечами парень. – Я слышал крики о том, что какой-то парень украл ключ от Купола и скрылся. Потом преследователи разделились цепью и вошли в лес. А я подумал, что вряд ли человек, который смог украсть ключ из Арсенала Крепости, попрет напрямую. Я бы, например, взял правее, так как слева – непроходимый лес и болота, плюс, чтоб до Купола дойти, придется изрядный крюк сделать. Вот я и пошел направо. Потом увидел на ветке свежевыдранный клочок материи и понял, что не ошибся.

Артем мельком глянул на рукав камуфляжа. Ну да, было дело, рванул маленько униформу. А вот лоскуток крохотный снять с ветки не позаботился. На будущее наука.

Глаза у парня были ясными и чистыми. Глянешь – с виду дурак дураком, и не подумаешь, что голова у него варит будь здоров. Кто бы мог предположить, что у этого дохляка могут быть задатки следопыта? Хотя, если мозг в черепушке имеется, научиться можно чему угодно. Было б желание учиться.

– Ну прям реально Архимед, – сказал Артем, опуская пистолет. – Ну и как твоя банка работает?

– Дай ее сюда, – попросил ученый, шагнув вперед и протянув руку.

Интересная просьба – отдать то, ради чего отдал все. Репутацию, будущее в своем клане, возможно, жизнь… Но Артем без раздумий вложил колбу в ладонь ученого. «В конце концов, решит сбежать – пристрелю. Обманет – тоже пристрелю. Или просто шею сверну на фиг, чтобы патроны не тратить».

К слову сказать, ученый не выглядел таким уж конченым доходягой. Слабак не прошел бы дважды через Корявый лес. Парень был худым, но жилистым. Хотя если дело дойдет до рукопашной, шансов у него все равно нет. В Крепости из мальчиков воспитывали бойцов с малолетства. К четырнадцати годам каждый подросток умел метать болты из арбалета, бегать наперегонки со щенками охотничьих крысопсов, разжигать костры из сырых, еще шевелящихся ветвей мутировавших деревьев, бить ножом в уязвимые места, помеченные красной краской на грубых чучелах нео… Отец говорил, что людям в те же места можно и пальцем удар нанести, да так, что человек умрет на месте. И учил сына искусству, которым в Крепости пренебрегали. Люди считали, мол, зачем воину умение драться руками и ногами, когда у него всегда при себе оружие? Отец же думал иначе. Воину, может, оно и не нужно. А вот сталкеру – обязательно…

– Теперь давай-ка отойдем, – сказал ученый, плотно всунув пробку обратно в колбу.

Отошли шагов на двадцать, к самой кромке леса. Ближайшее дерево потянулось к ним ветвями – тепло почуяло. На влажной древесине, еще не просохшей от росы, жадно шевелились присоски. Артем достал нож и показал дереву. То отреагировало мгновенно. Ветка тут же провисла книзу, словно говоря – а я чего? Я ничего. Я так, просто из любопытства. Интересно все-таки, как дендромутанты чуют возможные приключения на свои корни? В чаще показывай им нож, не показывай – все равно, если зазеваешься, замотают в сеть из тонких веток и коллективом разопьют по-братски кровяной сосуд на ножках. А в редколесье все понимают сразу, как люди прям. Нюх у них на сталь, что ли?

– Как брошу – прячься за дерево, – сказал ученый.

И бросил.

Небольшая колбочка, сверкнув кровавой каплей на фоне необъятной стены, ударилась об нее, еле слышно звякнуло разбившееся стекло…

Сперва Артему показалось, что ничего не случилось. Как стоял себе Купол, так и стоит, хрен ли ему