Белый зверь Алисы - Ольга Кот

— Доктор? Это вы?

Ручка медленно опустилась, и дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

Врач.

Высокий, крупный, уверенный в своей силе — не показной, а спокойной, внутренней. Блондин с аккуратно уложенными волосами и настолько правильными чертами лица, что на мгновение я просто зависла.

Ой…

А разве такие красивые мужчины вообще существуют?

Он был не из тех «сладких» парней, на которых смотришь и чувствуешь — чего-то не хватает. В нём было всё. Мужественность, сдержанность, опасная притягательность. От него веяло силой так явно, что это ощущалось почти физически.

И глаза…

Яркие, изумрудные. Взгляд, который будто видел больше, чем должен.

Он остановился у двери, и на короткое мгновение мне показалось, что мы оба забыли, где находимся.

— Здравствуйте, — первой прервала тишину я.

Мужчина будто «отвис», моргнул и кивнул.

— Доброе утро, — ответил он.

Господи… у него даже голос был идеальный. Низкий, с лёгкой хрипотцой, по-настоящему мужской. Такой голос не просто слышат — его ощущают кожей. Он идеально подходил к его внешности, усиливая впечатление.

Он прошёл в палату, не сводя с меня взгляда. Я отметила, как на каждом вдохе его грудь поднимается чуть сильнее, чем должна. Словно он вдыхал глубже обычного. Будто хотел вобрать в себя весь воздух комнаты… или чувствовал запах, который ему нравился, и жадно ловил его.

Я продолжала стоять у стола, опираясь на него ладонью, чтобы не потерять равновесие. Голова всё ещё немного кружилась. Доктор тем временем сел на диван напротив моей кровати, но взгляд не смягчился — внимательный, сосредоточенный.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

От этого взгляда я вдруг почувствовала себя так, словно лежу не в больничной палате, а у него на ладони. Словно он видит меня насквозь. На секунду стало неловко, и я машинально опустила глаза, осматривая себя — в порядке ли одежда.

Да. Я одета.

Вроде бы.

— Средней паршивости, — честно ответила я и сделала шаг в сторону кровати.

И тут комнату качнуло.

Я пошатнулась, но не успела даже испугаться — в следующую секунду он уже был рядом. Сильные руки подхватили меня за талию, не дав упасть.

Слишком близко.

Наши лица оказались на расстоянии дыхания. Он был выше меня почти на две головы, и теперь я особенно остро ощущала это. Тепло его тела, запах — не резкий, не навязчивый, а глубокий, спокойный. Мужской.

— Как вы так быстро оказались рядом? — почти шёпотом спросила я, не отрывая взгляда от его изумрудных глаз.

Он на мгновение задержал дыхание. Совсем чуть-чуть. А потом ответил так же тихо:

— Привычка, — уголок его губ едва заметно дрогнул. — Врачи должны быть быстрыми… особенно когда пациенту нехорошо.

Он аккуратно усадил меня на кровать, но руки убрал не сразу, словно проверяя, устойчиво ли я сижу.

— Голова кружится? — уже более деловым тоном уточнил он. — Тошнота есть? Слабость, потемнение в глазах?

И всё же, несмотря на медицинскую сдержанность, я видела: он всё ещё напряжён. Слишком внимателен. Слишком сосредоточен на мне.

Как будто для него это было… больше, чем обычный осмотр.

Он чуть отстранился, но не ушёл далеко — остался напротив, присев на край дивана. Спина ровная, плечи напряжены.

— Посидите минуту, — спокойно сказал он. — Если снова поведёт — сразу скажите.

Я кивнула.

Он взял планшет с тумбочки, но больше смотрел не на экран, а на меня. Будто ответы были важнее любых записей.

— Головокружение постоянное или волнами?

— Волнами, — ответила я.

— Усиливается, когда встаёте?

— Да.

— Тошнота, шум в ушах, «мушки» перед глазами?

— Немного… да.

Он отметил что-то в планшете, затем снова поднял взгляд.

— Боль где-нибудь есть? Голова, грудь, живот?

— Нет. Только слабость.

— Температуру до госпитализации мерили?

— Нет… но знобило.

Он чуть нахмурился. Совсем незаметно, но я это уловила.

— Аллергии на лекарства есть?

— Нет.

— Хронические заболевания?

— Тоже нет.

Пауза.

Он отложил планшет и чуть подался вперёд, оперев локти на колени.

— Теперь про память, Алиса, — мягче произнёс он. — Мне важно услышать именно вашу версию.

Его голос стал ниже. Спокойнее. Внимательнее.

— Что последнее вы помните перед тем, как оказались здесь?

Я нахмурилась, пытаясь ухватиться хоть за что-то.

— Я шла к соседке… за бабушкой. Помню подъезд, улицу. А дальше… пусто. Будто кадр обрывается.

Он смотрел не моргая. Слишком внимательно для обычного врача.

— Ни звуков?

— Нет.

— Запахов?

— Не помню.

— Людей? Разговоры?

— Ничего.

Он чуть сжал челюсть. Быстро. Почти незаметно.

— А после? — продолжил он. — В больнице что-то помните? Машину скорой? Голоса?

Я покачала головой.

— Очнулась уже здесь.

Снова пауза. Он словно взвешивал каждое слово.

— Это не похоже на органическое повреждение, — сказал он скорее себе, чем мне. — Больше на реакцию на сильный стресс.

Он поднялся, сделал шаг ко мне — и я инстинктивно затаила дыхание.

— Я бы хотел вас послушать, — сказал он, потянувшись к карману халата. — Лёгкие, сердце.

Я кивнула, даже не подумав возразить. Он достал стетоскоп… И вдруг замер.

Секунда. Две.

Его взгляд скользнул по мне — слишком пристальный, слишком сосредоточенный. Будто он понял что-то, что ему не понравилось. Или, наоборот, понравилось слишком сильно.

Он резко убрал стетоскоп обратно.

— Нет, — коротко сказал он и выпрямился. — Этим займётся Агния.

Я удивлённо моргнула.

— Почему?

Он уже снова надел маску главного врача — холодную, собранную.

— Так будет правильнее, — ответил он спокойно. — Она сейчас зайдёт, всё проверит.

Он сделал шаг к двери, но на мгновение остановился и обернулся.

— Отдыхайте, Алиса. И если вспомните хоть что-то — даже самую мелочь — сразу скажите.

И только когда дверь за ним закрылась, я поняла:

он был взволнован.

Очень.

Глава 13

Макс.

Я вышел из палаты Алисы и только в коридоре понял, что всё это время почти не дышал.

Меня трясло.

Никогда прежде я не испытывал столько чувств одновременно — они накрыли лавиной, сбили с ног, лишили привычного контроля. Радость. Желание. Жгучая, болезненная страсть. И страх — холодный, липкий, цепкий.

Она человек.

Она не знает о нас.

Не помнит.

Я не знал, как она отреагирует, когда память вернётся. Не знал, примет ли правду, не оттолкнёт ли… Но одно я понял окончательно и бесповоротно — отпустить её я уже не смогу.

Это стало ясно в тот самый миг, когда я увидел её. Когда вдохнул её запах — тёплый, живой, сводящий с ума. Так пахнет только истинная.

Моя истинная.

После стольких лет одиночества. После клятв себе, что больше никогда. После холодного, выверенного существования, где чувства — слабость, а привязанности — роскошь.