Архивраг. Компиляция. Книги 1-4 - Константин Сергеевич Стригунов

Матерый ходок разлил всем еще по одной и, ничего не говоря, залпом осушил стакан, и стал рассказывать историю дальше.

— И когда настала ночь они втроем пробирались сквозь зараженные топи. Вектор — один из них — говорил, что сейчас там уровень радиации раза в два выше, чем был месяц назад, а как бродить по такой местности в костюмах высшей защиты не стоит говорить. Само собой мобильности толком нет, но с горем пополам им все же удалось напасть на ее след. Однако вскоре удача группе изменила: неожиданно след оборвался и ни примятой травы, ни чего другого не было. Тогда они приняли решение найти место откуда можно осмотреться. Вектор говорит, что Кобальт прошел немного вперед и увидел недалеко одинокий холм. Его и решили использовать, кроме того, ветер дул в их сторону. По словам Вектора, забравшись туда, им, наконец, представилась возможность осмотреться и несколькими минутами позже, Кобальт сообщил остальным, что увидел зверя. Тогда Вектор взглянул через прицел ночного видения и заметил, огромную тень, скользнувшую в кустарник. Дальше Кобальт, не долго думая, подал знак и все последовали за ней. Главное в этой ситуации время — упустишь и вся охота насмарку. А нет зверя — нет денег. Пришлось им опять пуститься в погоню и вот с этого момента начинается самое необычное. Вектор клялся всеми богами, что видел в последний раз темный силуэт химеры не меньше чем в километре от них. Как он утверждал, земля на открытом участке была достаточно твердой, да и аномалии встречались там реже, поэтому пересечь его не было трудным делом. Не более чем за минуту они дошли до места, где кустарник рос гуще всего. Передвигались они цепью, стараясь не отходить друг от друга слишком далеко, чтобы не заблудиться. И тут он увидел движение откуда-то сбоку, а в следующий момент из гарнитуры в шлеме раздался дикий крик, который принадлежал Кобальту, после которого последовал треск выстрелов его калашникова и Вектор кинулся на помощь. По его словам, когда он бежал, то слышал истошные вопли охотника — это были крики боли и первобытного ужаса. Их ни с чем не перепутаешь. Запыхавшись, Вектор добежал до источника крика и увидел лежавшего Кобальта в крови на примятой траве, погрузившись на половину в болотную грязь. Его тело рвала на части химера, которая своими изогнутыми когтями потрошила сталкера, словно не замечая надетый на нем бронекостюм. Вектор утверждает будто то был настолько шокирован зрелищем, что на несколько мгновений оторопел, не в состоянии поднять автомат. Химера же на секунду замерла, почуяв присутствие чужака и повернула к нему свои две уродливые головы. Из обеих пастей она издала хриплый гортанный звук. Именно он вывел Вектора из окоченения и сталкер, вскинув автомат, решил было продырявить тварь, которая убила его товарища, но та с невероятной, присущей только одной химере, грациозностью прыгнула с места через голову Вектора и, приземлившись метрах в десяти позади него, умчалась во тьму. Он высадил ей в след весь магазин, хотя и понимал всю тщетность попыток навредить мутанту…

…На крики и выстрелы прибежал их напарник, сталкер по прозвищу Чёрт. Слыхали о таком? Ну я сам видел его только раз, да и то мельком. Но это не суть важно. Он, увидев разбросанные по траве куски плоти, да кровь, которая и через ноктовизор заметна, ели успел снять шлем, чтобы в него не стошнить. Отойдя от пережитого, они взяли от Кобальта только его автомат, а остальное с перепугу забыли. Когда эти двое рассказали, что случилось, я сразу не поверил и прямо им заявил: «Если узнаю, будто вы Кобальта подставили, то обоим лично шеи посворачиваю». Мы тут же нашим ходокам, что в тех степях ходили, сообщили примерные координаты, где Кобальта химера убила, так те через два часа подтвердили, что нашли его останки и КПК. Значит, не врал Вектор.

— Это, конечно, плохая новость, но что в рассказе Вектора удивительного? — спросил Меткий.

Косматый понизил голос, словно не хотел чтобы его услышали.

— Все дело в химере. Даже она не могла так быстро добраться до Кобальта, да еще незаметно подкрасться к нему на расстояние броска. Этот сталкер обладал настоящим чутьем на повадки мутантов и точно бы заметил, как химера вернулась назад. Но как она могла пробежать по топи расстояние в километр за каких-то полминуты?! — Косматый в удивлении, развел руки в разные в стороны. Грубое лицо ветерана осветилось светом, исходившим от лампы на потолке Бара и стал виден тонки шрам, рассекавший его левую щеку.

— Нет, — продолжал он, — я понимаю, что вы мне хотите сказать. Мол, Вектор в панике неверно оценил расстояние до химеры, а на самом деле она была ближе и всё такое. Я тоже его об этом спросил, но тот божился, что точно определил дистанцию до нее. И в ней был почти километр!

Неожиданно в разговор вступил Уголь.

— Ну а если посмотреть с другой стороны. Усталость, ночь, напряженная обстановка — мог ведь ошибиться, — предположил он, тихим, вкрадчивым голосом.

— Много ты понимаешь, сопляк! — вспылил Косматый, повернувшись к новичку. — Вектор профи и знает о чем говорит. От того, как ты делаешь свою работу, зависит все: будишь ты жив или нет, вернешься ли ты с хабаром или нет, ограбят тебя или нет! И Вектор из тех, кто умеет делать ее на отлично!

— Не кипятись Косматый, — миролюбиво произнес Меткий, взяв в руку бутылку водки, и разлил остаток. — Ну сам подумай, парень дело говорит. Химера при всех своих возможностях не вездеход и тем более не может двигаться по топям и трясине с такой скоростью. Тебе прекрасно известно как в экстремальной ситуации время летит. Скорее всего, Вектор просто ошибся в оценке времени, за которое она добралась до Кобальта.

— А если нет? Послушай, а что если это была не та химера? — заговорческим голосом возразил Косматый.

— То есть? — недоуменно спросил Вандал.

— Быть может, в этих топях живет не одна химера, а две или того больше.

— Брось, даже новички знают, что химеры не создают семей и не охотятся сообща, — сказал Меткий, скептически относившийся к таким россказням. По его мнению всему, даже в Зоне, обязательно есть рациональное объяснение, просто человечество еще не дошло до понимания процессов, которые идут в ней.

— А я не говорю о том, что