Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец

я решил нагло постучаться и потребовать открыть мне дверь. Был уверен, что немцы внутри просто на рефлексах выполнят мой приказ. Особенно, если спят. Но потом решил проверить свои увеличившиеся силы. Положил ладонь на дверь, я шёпотом зачитал отпирающий заговор. На обычных замках он действовал прекрасно. А вот с засовами и всяческими крючками ещё не проверял.

Всё у меня получилось. То ли свою роль сыграли увеличившиеся силы, то ли заговор действовал и на самые примитивные запоры. Что-то с той стороны глухо лязгнуло металлом, и дверь слегка подалась в мою сторону под собственным весом. Изнутри потянуло тёплым воздухом, густо пропитавшегося дымом из печки, запахом ружейной смазки, сырого сукна, ваксы, табачным дымом и въедливым ароматом немецкого порошка от вшей.

— Вас? — в темноте раздался встревоженный.

— И вас тоже, — шёпотом на русском ответил я фрицу. Обострённое магией зрение мгновенно выцепило фигуру врага. Тот устроился на табуретке сбоку от узкой бойницы, в которой торчал ствол МГ на станке. Меня он тоже мог бы увидеть на фоне дверного прохода, который при открытой двери был чуть-чуть светлее, чем внутренности ДЗОТа, если бы не невидимость.

Хлоп! Хлоп!

Первая пуля вошла в грудь немцу в районе сердца. Вторая досталась его напарнику, который притулился в углу подальше от бойниц, из которых существенно тянуло прохладой и сыростью. От последней в этих местах ничто не помогало избавиться. Также недалеко от второго фрица стояла крошечная печь, сделанная из огромной снарядной гильзы. Даже двух толстенных, но коротких гильз, поставленных друг на друга. Диаметр каждой был не меньше двадцати сантиметров, а в высоту двадцать пять-тридцать. В самом верху был «вырезан 'рот», полагаю закладочное отверстие. А вот отверстие под тонкую вытяжную трубу мастер-печник пробил на противоположной стороне в середине печки или немногим ниже центра. Выглядело непривычно, но всё работало как часики. Почти весь дым уходил в трубу. В помещение практически ничего не попадало. Печь немцы топили короткими и тонкими дровами длиной сантиметров сорок и толщиной всего три-четыре.

Хлоп!

Первый немец оказался крепким. Несмотря на тяжёлое ранение, он был не просто жив, но ещё и пытался подняться с пола и дотянуться до оружия. А ведь я точно попал ему в сердце. В своём мастерстве стрелка я не сомневался. Пришлось шагнуть к нему ближе и истратить ещё один патрон, пустив нагановскую пулю в тевтонский лоб. Его товарищу контроль не требовался, он был мертвее мертвого. Больше живых в ДЗОТе не было.

Перезарядив револьвер, я вышел наружу и прошёл по траншее обратно к тропке, по которой заявился в гости к гитлеровцам. Выйдя на неё, я достал из кармана фонарик с цветными стёклами и подал оговоренный световой сигнал. Ждать бойцов не стал. Им сюда идти не меньше четверти часа, а то и все двадцать минут. У меня же ещё впереди зачистка основной позиции с гитлеровцами. Ждёт блиндаж со своими обитателями.

Пришлось опять чавкать сапогами по грязи. Хоть немцы и пытались как-то улучшить своё состояние и мостили дорожки вязанками хвороста с тонкими стволиками деревьев с досками от оружейных ящиков, но помогало это отчасти. «Брусчатка» очень быстро утопала и покрывалась слоем грязи с подошв. Не прикрывай меня заговор невидимости, и враги обнаружили бы сразу, как только я стал спускаться с вершинки с ДЗОТом. Между холмиков плескалось натуральное болото. Звуки здесь разносились очень далеко.

В отличие от огневой точки на самой передней линии здесь часовые не дремали. Когда я добрался до траншей, связанных с блиндажом, увидел, что происходит смена караула. Никаких лишних манипуляций немцы не проводили. Группка из пяти человек прошлёпала по кривым ходам окопов от одного поста к другому. Каждый раз от неё сначала отделялся один солдат и его место занимал тот, который караулил позиции до этого. Закончив со сменой у блиндажа, разводящий с парой новых бойцов и парой старых пошёл к ДЗОТу.

Я, как только увидел всю эту картину, быстро вернулся к вершинке с зачищенной огневой точкой. Пятерых гитлеровцев перехватил у подножия холмика. Убивать стал с последнего.

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Наган тихо выпускал пулю за пулей, обрывая жизни захватчиков. На весь отряд я потратил пять патронов и всего секунды четыре. Никто из врагов даже ничего не понял. Попинав тела, чтобы убедиться, что никто не притворяется, я здесь же перезарядил оружие и вновь пошёл к блиндажу.

Смерть караульных в окопах ничем не отличалась от гибели их соотечественников на соседней вершинке. Две пули — два трупа в шинелях мышиного цвета. Ещё одного прикончил в туалете. Немец устроился в позе гордого орла и в процессе громко портил воздух. По этим звукам, собственно, я его и обнаружил. Наконец, убедившись, что на улице не осталось больше ни одного живого врага я заглянул в блиндаж.

В просторном укреплении на двухъярусных нарах спали двадцать человек. Ещё двое бодрствовали. Один у большой прямоугольной чугунной печи с толстенной трубой в верхнем листе-крышке. Второй устроился за столом, застеленным газетами в несколько слоев с коптящей керосиновой лампой. Вооружившись чернильной ручкой-пером, он выводил строчки в небольшой толстой тетради. То ли дневник личный заполнял. То ли служебную документацию.

Хлоп! Хлоп!

Истопник и писарь получили по пуле в голову и затихли навсегда. Шум во время их уничтожения был минимальный и никого не разбудил из спящих.

— А теперь колыбельная, — вслух произнёс я шёпотом и стал зачитывать новый заговор. — Дрема, зевота, покой придите на дом сей, возьмите живущих в нём. Пусть они спят-отсыпаются, по ночам не просыпаются. Часты звёзды им сёстры. Ясный месяц им брат. Крепкий сон им кум и сват.

Ничего не случилось, но в одно мгновение я узнал, что с последним моим словом немцы в блиндаже заснули едва ли не мертвецким сном. И теперь до рассвета их пушками не поднимешь.

Оставив фрицев рассматривать последние приятные сны в их жизни, я поспешил на тропку. Здесь вновь посигналил фонариком, и секунд через десять получил ответ. Ещё минуты через три я увидел первых бойцов.

— Свои! — негромко окликнул я головной отряд из трёх человек.

Те встревоженно вскинули оружие. Пришлось ещё раз подать голос и пошлёпать ногами по грязи, чтобы позволить себя вычислить.

— Товарищ командир, — нейтрально обратился ко мне немолодой ефрейтор с ППШ в руках. — Потерь нет. В группе двадцать семь человек, два дегтяря и два противотанковых ружья. Как захватим позиции, за нами пойдут пушкари и миномётчики.

Чуть