Русская весна - Норман Ричард Спинрад

Там, среди звезд, бледных в ярком свете города, двигались светящиеся точки, и она знала, что это такое.

Боевые станции. Ракеты. Орбитальные лазеры. Антипротоновые пушки.

Внизу — храм Василия Блаженного, возвышенный и прекрасный, выразивший русскую душу в великолепном барокко, вдохновенный и романтичный, но такой хрупкий под этим прозрачным черным небом.

А над ним вращалась на своих орбитах смерть всему, что имеет смысл на планете, — огромная сеть власти над миром, «Космокрепость Америка». Туча воронья, вглядывающаяся из темноты вниз, кружащаяся в ожидании добычи.

Вольфовиц призывает к импичменту [76]

Вице-президент Вольфовиц на пресс-конференции, проведенной прямо на ступенях Капитолия, потребовал от конгресса немедленною импичмента президенту Карсону.

— Основания? Вам нужны основания? — кричал Вольфовиц на возбужденных репортеров. — Он спровоцировал революцию в иностранном государстве и теперь втянул нас в потенциальный ядерный конфликт, не удосужившись даже получить резолюцию конгресса. Если мы немедленно не уберем Карсона и не прикроемся его отставкой как фиговым листом, чтобы отменить его бредовое заявление, этот идиот способен разнести на атомы весь мир. Основания для импичмента? Есть достаточно оснований запереть его в сумасшедшем доме и выбросить ключ!

Когда пресс-секретаря президента Марвина Уотсона спросили о реакции Карсона, тот сказал, что у президента нет ответа, пригодного для печати.

«Бессмертие» помещалось в невысоком бетонном строении за кирпичным забором. Травянистая лужайка, редкие деревья — все как у биотехнических, электронных или оборонных предприятий, кормильцев района Пало-Альто.

Бобби встретил доктор Джон Бертон, мягкий улыбчивый блондин, длинноволосый, похожий на любителя серфинга, почему-то наряженного в дорогой костюм серого шелка. Бертон провел Бобби в роскошный кабинет, отделанный изъеденным червем каштаном и заставленный тропическими растениями. Тоном богатого торговца рассказал репортеру «Стар-Нет» о деятельности компании. Его голубые глаза сверкали как у фанатика, верующего человека или, скорее, продавца подержанных автомобилей — дорогих, конечно.

— Рано или поздно, мистер Рид, вы это узнаете, поэтому сразу сообщаю вам, что мы официально действуем как похоронное бюро.

— Похоронное бюро? — воскликнул Бобби. — Это место не похоже на морг…

— Конечно, — сказал Бертон, — но по закону Калифорнии мы вынуждены юридически оформлять отсрочку смерти как похороны. Ясно, что дело осложняется. Мы, к сожалению, не имеем права заниматься клиентом, пока не будет официально констатирована его смерть, хотя и не верим, что блумакс является смертью.

— Блумакс?

— Да, полимеризация мозга до того, как мозг умрет. Цель — свести к минимуму вероятность повреждений. Блумакс — это гарантия. Фиксирует мозг, прежде чем структура нарушится.

— То есть вы их убиваете?!

— Спокойно, речь идет о клиентах, находящихся в безнадежном состоянии! — Бертон пожал плечами. — Но закон есть закон, и мы вынуждены считаться с ним, — сказал он грустно. Затем снова просветлел. — А вообще-то на этом долгом пути мы не видим препятствий, которых не сумеем обойти.

— На долгом пути?

— Годы, десятилетия, — проговорил Бертон протяжно. — Мы знаем, как сохранить наших клиентов, но пока не знаем, что понадобится для их оживления. Поэтому мы сохраняем образцы тканей и записи генетической информации, полимеризуем мозг и накапливаем голографические картинки мгновенных состояний памяти. — Его взгляд стал туманным. — Поскольку речь идет о неопределенно долгом хранении биологического материала и банка данных — плюс о финансировании дальнейших исследований, которые могут растянуться на десятилетия, мы вынуждены брать за услуги два миллиона долларов.

— Два миллиона долларов? — воскликнул Бобби. Даже при внешних деревянных деньгах эта сумма превышала возможности всей семьи.

— Конечно, это солидная сумма, — беззаботно произнес Бертон. — Поэтому мы имеем дело с банками и проводим все как операцию заклада. Выбрав вид кредита, вы можете заключить контракт, — всего лишь двадцать процентов первого взноса, остальное в течение двадцати лет, и только шесть процентов за кредит.

Бобби был поражен. Что делать банку, если платежи прекратятся? Завладеть мозгом? Но он решил попридержать язык, вежливо кивнул и принял приглашение посмотреть лабораторию.

Не искушенному в науке Бобби «Бессмертие» показалось солидной и хорошо оснащенной фирмой. Здесь была настоящая операционная; была комната, уставленная компьютерами; хранилище тканей, охлаждаемых жидким азотом. Автономная холодильная установка при аварийном отключении внешнего питания. Были и научные лаборатории, и кабинет с непонятными электронными приборами — видимо, для записи голограмм сознания.

Бертон показал и главное хранилище — пожалуй, только оно напоминало морг. Это была средних размеров герметичная комната, уставленная стеллажами от пола до потолка, с выдвижными стальными ящиками.

— Вам интересно взглянуть на одного из наших клиентов? — спросил Бертон.

— Вы хотите сказать, что вы уже… работаете с людьми?

— Да, мы сделали Тессу Тинкер; это было во всех газетах. Есть еще двадцать три клиента. Заблаговременные контакты с сотней людей. Очень видные люди, но их имена я не имею права раскрыть. Вас, может быть, тоже заинтересует заблаговременный контракт?

— Заблаговременный? — Бобби запнулся. Эта затея казалась ему все более отталкивающей.

— Прямо сейчас мы берем образец ткани и снимаем ваш генетический код. Голограмму вашего сознания на данный момент тоже. Три последующие можно будет записать, когда вам будет удобно. Когда настанет время, ваш мозг полимеризуют — как только это будет юридически возможно, так что сохранится долговременная память. Мы будем хранить все это, пока не настанет время ввести последнюю голограмму в мозг, когда мы вырастим его в клоне.

И как будто все это было недостаточно гнусно, Бертон открыл один из ящиков и предложил Бобби заглянуть внутрь. На пенопластовой подушке, похожий на огромное яйцо, лежал человеческий мозг, обернутый прозрачной пленкой.

— Господи Иисусе… — пробормотал Бобби.

— Смелее, человече, потрогайте его.

Бобби испуганно поднял глаза.

— Чтобы быть в курсе дела, — улыбнулся Бертон.

Бобби робко протянул руку и постучал по мозгу костяшками пальцев. Как по булыжнику.

— Это уже не биологическая ткань, — сказал Бертон. — Его можно ударить, и ничего с ним не сделается. Ему не нужно ни замораживание, ни специальные условия. В таком виде он может храниться веками.

Тем и закончилась экскурсия. Бертон провел Бобби в свой кабинет, снабдил грудой ярких рекламных проспектов и поинтересовался, нет ли вопросов. Бобби, совершенно ошеломленный, мог думать только об одном.

— Послушайте, доктор Бертон, извините меня за прямоту, но вы в самом деле занимаетесь этим всерьез? Вы всерьез полагаете, что в один прекрасный день сможете клонировать человеческое тело, деполимеризовать мозг и вернуть этих людей к нормальной жизни?

Бертон широко улыбнулся.

— Выращивание тела из клеток по генетическому коду — дело недалекого будущего, — сказал он доверительно. — Успешная деполимеризация мозга без существенной потери долговременной памяти — ну, это хитрый