Архивариус его величества - Светлана Богдановна Шёпот

Я лежала на кровати в Хальстенборе. В последние месяцы ноги слишком болели, поэтому я больше не могла передвигаться. Рядом со мной всегда кто-то был. Внучки, жены детей и внуков. Мужчины тоже забегали, но у них всегда имелись дела. Я не обижалась. Понимала.

Помнила, как вечно был занят мой дорогой Вальгорн, когда еще был жив.

Воспоминание о нем привычно кольнуло сердце.

Я так по нему скучала…

Ощутив наплыв знакомой до боли тоски, я мысленно встряхнулась.

Сейчас явно происходило что-то странное. Нужно было собраться.

Я осторожно села, стараясь при этом не поцарапать лицо ветками.

Первое, что бросилось в глаза, – это покосившийся металлический заборчик, а второе – асфальт. До боли знакомый, серый, с многочисленными выбоинами. Именно такой можно было найти в любом дворе города из моей первой жизни.

За заборчиком стояла бабушка, смотревшая на меня с сочувствием и волнением.

– Может, скорую вызвать, дочка? – спросила она. – Кровищи вон сколько. Голову сильно расшибла.

Я моргнула раз, другой. Подняла руку и прикоснулась к виску. Пальцы сразу наткнулись на что-то влажное и теплое. В тот же момент я ощутила запах крови.

Огляделась, замечая торчащий из земли старый кирпич. Он был не один. Некто весьма старательный вкопал несколько вокруг растущего по центру куста.

На одном из кирпичей отчетливо виднелась кровь.

– Что случилось? – послышался еще один голос, на этот раз мужской.

– Вон, расшиблась сильно. Скорую бы вызвать, – ответила незнакомцу бабулька.

– Не надо, – прохрипела я. Собственный голос казался одновременно знакомым и незнакомым. – Со мной… все в порядке.

Встав сначала на колени, я выползла из-под веток и поднялась на дрожащие ноги. Меня качало. Казалось, что весь мир ходил ходуном.

– Какой в порядке? – засомневалась бабулька. – Трясет ведь всю. И кровь…

– Не беспокойтесь, – я попыталась улыбнуться. Щеку запекло. – Просто кожу поцарапала.

Старушка скептически на меня посмотрела. Она отчего-то показалась мне знакомой. Кажется, я ее уже видела когда-то давно.

– Ты уверена?

Я взглянула на стоящего чуть позади бабульки мужчину. Тот был незнаком. На его лице можно было заметить беспокойство.

– Да, – я кивнула и тут же об этом пожалела. Голова закружилась сильнее.

– Как же ты так умудрилась упасть? – поинтересовался мужчина.

– Так она окна мыла и вывалилась, – ответила ему вместо меня бабушка. – Я на лавке сидела. Вон там, – она указала на противоположный дом. – Все видела.

Мужчина поглядел вверх, а затем на меня. На его лице можно было заметить потрясение.

– В рубашке родилась, – заключил он. – Давай до квартиры провожу.

Я напряглась. Мне совсем не хотелось в таком состоянии подпускать кого-то незнакомого к себе столь близко.

– Да я сама ее провожу, – моментально вмешалась бабулька.

Мужчина поглядел на нас. Кажется, ему было обидно, что его заподозрили в чем-то плохом.

– Как хотите, – бросил он и, махнув рукой, отправился по своим делам.

Старушка проводила его прищуренным взглядом и посмотрела на меня.

– Идем, дочка, отведу тебя.

– Я сама…

– Не спорь, – настояла она. – Не дай Господь, споткнешься еще на лестнице, точно зашибешься насмерть.

В подъезд попасть оказалось весьма просто – кто-то подпер дверь камнем, а вот в квартиру зайти мы не смогли, ведь ключи остались внутри. Как и телефон.

Ощущая тошноту, я присела на корточки и закрыла голову руками. Происходящее, несмотря на боль, все еще казалось сном. Возможно, мне следовало отреагировать как-то острее, но все, что я сейчас ощущала, – это какое-то душевное онемение.

– Эк мы с тобой не подумали, – расстроенно пробормотала бабулька, когда мы с ней столкнулись с очередной проблемой. – Что же теперь делать-то?

Помощь не заставила себя ждать. Вернулись соседи – муж с женой. Старушка немедленно принялась объяснять им ситуацию.

Пока они разговаривали, я отстраненно наблюдала за сидящим на лестнице котом. Его окрас напоминал мне Осириса, покинувшего нас давным-давно.

В памяти всплыли воспоминания, как в своей первой жизни я время от времени подкармливала уличных котов. Эта мысль натолкнула на другую. Я вспомнила, кем была старушка. Ее звали Верой Матвеевной. Она жила в доме напротив и так же часто кормила бездомных животных, отчего иногда ей даже приходилось ругаться с соседями.

Пока я находилась в отрешенном состоянии, мою дверь каким-то образом открыли.

Я, не обратив никакого внимания на сломанный замок, прошла внутрь. Вера Матвеевна посеменила за мной.

– Кровь надо бы стереть, – бормотала она, принимаясь суетиться.

У меня не было сил сказать ей, что мне хочется побыть одной. Все, на что я была способна сейчас, – это рухнуть на кресло и откинуться на спинку.

Вскоре к моей голове приложили мокрое и холодное полотенце. Подняв руку, я придержала его.

– Спасибо, – поблагодарила я сердобольную бабушку.

Скорую она мне все-таки вызывала, хотя я до последнего сопротивлялась. Почему-то мне казалось, что приезд медиков окончательно заставит меня поверить, что происходящее сейчас со мной – реальность, а не сон.

Мне поставили сотрясение и велели соблюдать постельный режим и отдыхать.

Когда все, наконец, оставили меня одну, я какое-то время сидела на кровати неподвижно, а потом спрятала лицо в руках и расплакалась.

Не было сомнений – я вернулась в свою первую жизнь. Туда, где я не была королевой, которая спустя пару лет после замужества открыла по всему Элендору множество школ и библиотек. Я больше не была той, кого почитали как Хранительницу знаний, принесшую королевству просвещение.

Мои дети и внуки остались где-то там, за пределами этой реальности, как и моя история с Вальгорном, продлившаяся более пятидесяти лет.

Я вновь была простым библиотекарем из провинциального городка, о которой никто не знал и не беспокоился.

Понимая, что нужно было взять себя в руки, я попыталась подавить охватившее меня горе, но получалось плохо.

Я ужасно боялась.

Не смерти, а того, что Вальгорн, дети и внуки окажутся не более чем плодом моего воображения, решившего сыграть злую шутку после удара по голове.

Я маялась еще пару часов, но после все-таки уснула тревожным сном. Мне снились близкие. Они горевали, но потом их жизнь постепенно начала налаживаться. Спустя некоторое время на их лицах вновь стали появляться улыбки.

Утром я проснулась с более легким сердцем, будучи при этом полностью уверенной, что та жизнь не привиделась мне. Я