"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

– А как ты убедил императора воздержаться от продажи новых пушек нашим союзникам? Они его наверное обхаживали?

– Не просто обхаживали, они его почти облизывали. Перед уходом в отставку, у меня была очень длительная беседа с императором, в ходе которой, мне удалось его убедить о введении персональной ответственности за несанкционированное перемещение новых орудий за границы государства, и личной ответственности за порчу и утерю в мирное время. Ты знаешь, несмотря на молодость, император проникся. А когда я ему продемонстрировал все возможности нашего вооружения, то Николай Іпообещал полное мне содействие. И заметь слово держит до теперь.

– Можно подумать у тебя секреты красть не пытались?

– Пытались и много раз. Мне из Комитета общей безопасности специалистов подарили, из числа отставников, здорово помогли.

– А сколько всего было попыток?

– Трудно сказать, я все не помню.

– Задержанных отправлял в столицу?

– Мои специалисты проводили дознание по месту, выясняли все, что знал человек, и что он помнил. А потом, ловец секретов, превращался в ловца болотного железа. Только жёсткая охрана секретов привела к тому, что все орудия, от полевого орудия до орудия береговой батареи, производятся только на наших предприятиях, никто до сего дня не смог приблизится к боевой мощи наших пушек. Да, много работая, мне и в большей части Дмитрию, удалось создать мощный семейный военно-промышленный комплекс, в который входит триста десять предприятий. Мы производим все, что нужно для войны и для армии, за исключением ружей. Мы кое-что продаём за рубеж, и цены на нашу продукцию далеки от демократичных. Все снаряды для орудий производятся на наших предприятиях. Все наши семьи получают с них приличный доход.

– Отец, ты еще ничего не сказал о наших землях, - подначивал меня сын.

– Да, согласен, земли у нас богатые. Собираем хорошие урожаи. Адаптировали к нашим районам зерновые и бобовые культуры из разных континентов. Научились перерабатывать сельхозпродукцию, разработали методы и способы длительного хранения. На сельское хозяйство работает двадцать наших заводов. А пятьдесят человек колесят по всему миру, покупая, иногда воруя самые совершенные сельхозмашины и передовые методы земледелия. Заметь сын, последние двадцать лет, Россия не знает, что такое голод. За нашей пшеницей и рожью на мировых рынках очереди выстраиваются.

– Вот только лекции читать о развитии промышленности и сельского хозяйства пока не надо, видишь показался наш пароход. Он на разведку бегал. Вероятней всего, через пару часов появится объединенная эскадра врага.

– Жаль Тимофей не увидит этого, не побоюсь сказать знаменательного события.

– Твой вице-адмирал Головко, после прошлогоднего похода с Нахимовым в Синоп, попросил перевод на Балтику. Принял под начало эскадру, и сейчас режет на море всех, кто вошёл в коалицию против России. Не удивлюсь если через некоторое время он начнёт совершать набеги на побережье Великобритании, с его корсарскими наклонностями это запросто.

– Не наговаривай на брата. У вас у всех, я имею ввиду братьев и сестёр, в разной степени присутствует в характере авантюризм. Поднабрались от своих родителей, теперь терпите.

Хоть и ожидал, но неприятельские суда появились на траверзе Севастополя, для меня внезапно. В течение получаса, все пространство заполнили суда, разных классов и назначений. Я отошёл в угол командного пункта, зачем старику мельтешить под ногами командира укрепрайона.

– Отец, подойди пожалуйста, посмотри на море, - пригласил Константин к стационарному биноклю, - тебе будет интересно.

Посмотреть было на что. До самого горизонта, на небольшом расстоянии и с небольшим интервалом шли неприятельские суда. На палубах плечом к плечу стояли солдаты, готовились к десантной операции.

– Ну вот, корабли вошли в зону поражения, - тихо сказал Константин.

– А Черноморская эскадра не будет принимать участия в сражении?

– Уже принимает. Она пошла в сторону Проливов, будет отлавливать и топить тех, кого не утопим мы здесь.

– Полковник Гаврилов, прикажите начать пристрелку, - отдал распоряжение Константин.

Я вышел на открытое крыло командного пункта, и стал рассматривать море в свой морской бинокль, произведённый на одном из моих предприятий. Восьмидюймовые и десятидюймовые снаряды ложились очень близко к кораблям, поднимая высокие, многотонные фонтаны. Большая часть воды обрушивалась на палубы кораблей. Постепенно артиллеристы пристрелялись. Я отметил серию метких попаданий, несколько кораблей загорелось. Экипажи и десант пытались спастись на шлюпках, но не судьба. Снаряды, пролетающие мимо основных целей, безостановочно перемалывали людей, находившихся на воде. Прошло каких-то минут тридцать, и мне показалось, что все Чёрное море горит. Развернуться суда англо-французской эскадры не могли, слишком мало для этого места, да еще и замыкающие ордер турецкие суда уже пылают. С удивлением заметил, что темп стрельбы значительно возрос, и количество точных попаданий увеличилось. Отвлёкшийся на мгновение Константин объяснил мне, что задействовали новый дальномерный пост, у которого точность измерений расстояний, значительно выше, нежели у предыдущих моделей. Поэтому качество стрельбы улучшилось.

Прошло еще где-то два часа. Эскадра вторжения, как боевая единица перестала существовать. Кое-где еще догорали останки кораблей, а спасательные лодки, переполненные войском устремились в сторону берега. Береговые батареи обстреливали лодки до попадания их в мёртвую зону, а затем остатками десанта занялись полевые орудия и минометы. Я с недоумением посмотрел на Константина.

– Приказ был не брать пленных, - ровным голосом ответил сын. - Сам видел сколько гостей к нам спешило. Чёрное море в апреле такое непредсказуемое, штормы бывают сильные, вот эскадра и утонула, попав в непогоду.

– Ну да, ну да, - только и смог я сказать.

Больше мне здесь делать нечего. Я побыстрее убрался с командного пункта, чтобы не приведи Господи, не накликать на сына гнев начальства. Потом долго смеялся сидя коляске. Константин и есть то самое грозное сухопутное начальство на весь Севастополь.

В Алупку я прибыл к вечеру, любимая женя София, как всегда попеняла мне за мою неугомонность и неусидчивость.

С семейством Воронцовых мы породнились через нашу Викторию, она вышла замуж за одного из родственников генерал-губернатора Новороссийского края графа Воронцова. Михаил Семёнович всегда был рад гостя, и поэтому его Алупкинский дворец никогда не пустовал. Дочери очень нравилось жить в Крыму, в особенности ей нравилось здесь писать пейзажи. Скажу откровенно, я был очень удивлён, когда у Виктории в малолетстве обнаружились способности к изобразительному искусству, сами мы с Софией в этом не сильны совершенно. У нас в Дубраве есть огромное полотно кисти Виктории. На нем запечатлена вся наша семья, и полотно постоянно дописывается по мере появления