"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

беспорядке нагромождались остатки бревен, кое-где угадывались элементы тел погибших здесь людей. Поручик Смирнов был среди погибших. Да, собственно, из офицеров-пехотинцев лишь чудом уцелел прапорщик Тимофеев. Переговорил с ним. Артиллерийским огнем у нас выбило половину личного состава. Санитары сносят в тыловую землянку раненых, а убитых - в самую дальнюю траншею.

Пока разговаривал с Тимофеевым, к нам в окоп свалился унтер-офицер- артиллерист. Доложил, что командир батареи Ивлев убит, целыми остались только два орудия. Тимофеев вопросительно посмотрел на меня. Деваться некуда, пополз принимать командование батареей.

Отправил десяток человек в тыл пехотинцев для оборудования запасной огневой позиции - с прежней позиции нам немцы не дадут сделать ни одного выстрела. Сейчас батарея молчит, её посчитали уничтоженной. Собственно, оно так и есть. Два орудия малого калибра особой пользы на поле боя не принесут, но фугасными и шрапнельными снарядами, можем многих германских пехотинцев отправить на небеса.

Солнце было в зените, когда обстрел позиций роты прекратился. Неприятель изволит принимать пищу. Мы в отличие от противника, выносили убитых, поправляли окопы и пополняли боезапас. Кушали сухари на ходу, живых кашеваров у нас не наблюдалось.

Во второй половине дня отбили две атаки, с большими потерями для врага, но и нас снарядами немцы забросали.

Когда до заката оставалось около двух часов, немцы начали массированную атаку. Вражеские снаряды падали так густо, что казалось, на позиции роты никто не сможет остаться в живых. Однако стоило на поле появиться пехоте врага, как с наших позиций начиналась винтовочная стрельба, даже пулемет стрелял короткими очередями. Мои артиллеристы, работая четко и слаженно, отправляли снаряд за снарядом по врагу. Я наблюдал за результатами в бинокль, своевременно внося коррективы в наводку. До наших окопов немцы подошли почти вплотную, мы вели огонь с очень близкой дистанции.

Вот уже в некоторых местах вспыхнули рукопашные схватки. Я лично произвел выстрел из уцелевшего орудия и потерял опору с землей - рядом оглушительно взорвался вражеский снаряд, но свиста его осколков я уже не услышал.

Очнулся я от холода ночью, рядом с перевернутым и искореженным орудием. Начал себя ощупывать. Первая мысль была: пропало мое немецкое шелковое нательное белье, оно просто незаменимо для окопной жизни. Потом думать было некогда - нужно перевязаться, а то и так вокруг меня крови натекло достаточно.

Остатки штанов разорвал зубами на полосы, скрипя зубами, сдерживая стон, перемотал правую ногу и левую руку. С трудом соорудил на голове подобие тюрбана. Еще успел удивиться, куда подевался мой китель и мои новые сапоги. Неужели при взрыве снаряда я успел избавиться от этих элементов обмундирования? Прислушался. Вокруг была звенящая тишина. Осматриваясь по сторонам, заметил рядом с собой какую-то блестящую железку. Взял её в слабеющие руки и потерял сознание.

Очнулся уже в германском госпитале. Вот теперь буду изображать из себя немого, контуженного и по возможности ничего не помнящего германского офицера, раз меня таковым признал доктор. Не знаю, получится ли? Хотя специфического опыта для этого у меня было предостаточно. Разве что какая-то нелепая случайность, может мне в этом помешать. Всяко бывало в жизни, но до этого случая мне всегда удавалось с честью выходить их всяких трудных и, казалось бы, безвыходных ситуаций. Уверен в своих силах. Выкручусь!!!

Видно, запас моих наличных сил закончился и я погрузился в тревожный сон.

- Господин оберлейтенант, я вас буду кормить, - сообщила мне заботливая и очень внимательная фрау Марта после моего пробуждения. - Вы сами еще не сможете обращаться со столовыми приборами. Сейчас подложу вам под спину еще одну подушку, потерпите, пожалуйста, неудобства.

Неудобства начались в ходе кормления. Я пытался изобразить контуженного больного. Не сразу мог попасть ртом в ложку, часть не очень вкусного варева проливалось на серое одеяло. Фрау Марта хмурилась, но молчала. Выдержки и педантичности ей не занимать. Ни одного лишнего движения или слова. А каково было мне? Кушать хотел очень сильно, а виду подавать нельзя. Попытался жестами показать, что вполне могу самостоятельно держать ложку здоровой рукой. Вышло еще хуже, сильная дрожь в руке не позволила ни разу донести по назначению ложку с супом. Виновато улыбнулся и вернул ложку фрау Марте. Эта неулыбчивая женщина, воистину с ангельским терпением, скормила мне весь суп, периодически поглядывая на свои часы – порядок и точность во всем превыше всего! Я чувствовал, что она очень внимательно все время за мной наблюдает. Понимаю – у нее чисто медицинский ко мне интерес. Но кто знает, не имеет ли она еще каких-то поручений в военном госпитале? Я бы не удивился. Да так и надо организовывать работу среди военных, в военное время - особенно. Поэтому не буду расслабляться под ее неусыпным наблюдением, буду принимать для себя самый «провальный» вариант развития событий и действовать соответственно. Береженого Бог бережет! Очень правильная мысль! Но как же хочется расслабиться, силенок-то нет совсем… Подкосил меня вражеский снаряд совсем не ко времени. А как же связник моего агента? Не попал ли он под вражеские снаряды? Узнаю ли я когда-нибудь об этом?

Мысли мои были прерваны появлением хмурого и чем-то озабоченного доктора. Аккуратно произвел смену бинтов на голове и на ноге, а вот руку осматривал довольно долго.

- У вас, господин оберлейтенант, рана на руке воспалена, мне придется ее вскрыть и произвести чистку, - задумчиво произнес уставший доктор. – Предполагаю, что в ране что-то осталось и это вызвало воспаление. Не надо бояться, я все сделаю быстро. Будет немного больно, потерпите.

Пока говорил доктор, фрау Марта успела принести необходимые инструменты и препараты. Фукс приступил к экзекуции. Не передать, какие чувства испытывает человек, когда ему делают пусть и маленькую операцию, но по живому. Минут через двадцать доктор продемонстрировал мне крохотный кусочек металла – шипастый осколок, указав, что это он вызвал нездоровье в моем организме. Сил больше не осталось. Я откинулся на подушку весь в поту. Спасением от боли стал укол, сделанный фрау Мартой - я с радостью нырнул в забытье.

Очнулся ночью. Интересно получается, я стал вести в основном ночной образ жизни. Оно, в принципе, хорошо - никто не мешает разобраться в сложившейся ситуации и строить дальнейшие планы. На первом месте у меня было выздоровление. С имитацией дрожи в руках я перестарался, она была самой настоящей без доли притворства. Похоже, воспаление в руке способствовало возникновению озноба. Сейчас я ничего подобного не ощущаю. Есть немного саднящая боль в руке и не более. Далее мне надо определиться с местом,